Одно из окон Санкт-Петербургской государственной медицинской академии имени И.И.Мечникова пестрит витражом. За этим окном висят картины некрореалистов, постоянно проводятся выставки и инсталляции, это самое странное место во всем учебном заведении – в самую пугающую, серьезную кафедру, кафедру судебной медицины, внедрилось искусство.

Центр Танатологии – творческий уголок в мире точных медицинских наук. На одном этаже с центром Музей судмедэкспертизы – огромная коллекция объектов смерти. Более пятидесяти лет их бережно коллекционирует Евгений Степанович Мишин – заведующий кафедрой судебной медицины Санкт-Петербургской государственной медицинской академии имени И.И. Мечникова, доктор медицинских наук, профессор. Евгений Степанович человек добродушный и дружелюбный. Люди, которые работают со смертью, очень часто удивительно спокойны и очень добры. Евгений Степанович рассказал нам о том, как не перестать любить жизнь, зная, что она закончится смертью.

Текст

Людмила Погодина

Фото

Сергей Васильев

— На территории академии есть храм. Как батюшка относится к вашей кафедре?

— Я, конечно, сначала волновался об этом. Мы познакомились с батюшкой, потом он к нам на кафедру пришел, чайку попили. Тут я его и спрашиваю – можно ли освятить нашу кафедру, учитывая такую специфику? Во-первых, тут находятся мумифицированные трупы, во-вторых, объекты от трупов… На что он сказал: «С большой радостью. Я вижу, что вы работаете с душой. Это ведь не глумление над останками, а все для науки, для просвещения, для обучения и для истории сохранится, поэтому я все освящу».

— А после того как Центр Танаталогии открылся, после того как вы сами начали изучать танатологию, ваше личное отношение как человека к смерти изменилось?

— Мои отношения со смертью всю жизнь профессиональны, уже много десятков лет как. В связи с нашей профессией, конечно, когда исследуешь труп, преследуешь свои цели и задачи – своя тонкая специфика. Без вскрытия, к сожалению, сейчас не обойтись по законодательству. Но всегда, и когда молодым был, и теперь, первое, о чем мы говорим со студентами на вводном занятии: «Подходя к трупу, надо видеть, что человек день-два назад был такой же живой и находился среди нас. Поэтому приступая к исследованию, прежде всего думайте о том, что надо уважительно относиться к мертвому телу». Это самое-самое главное. А отношение к смерти, конечно, изменилось. О смерти я познал многое с другой точки зрения – не с медицинской, а с точки зрения музыки, изобразительного искусства, истории. И познание расширилось, и со студентами я уже по-другому разговариваю, немного иначе читаю лекции.

— Когда это началось?

— После первой выставки-инсталляции 2001 года у нас возникла мысль о том, что надо создать Центр Танатологии. На первой выставке у нас побывало, по нашим данным, полторы тысячи человек. Каждый десятый оставил отзыв. И когда я проанализировал эти отзывы, увидел, что люди, не имеющие отношения к медицине, везде пишут, что увидев отражение смерти в искусстве и сами экспонаты, непосредственно объекты смерти, по-другому стали смотреть и на смерть и, что самое главное, на жизнь. После наших экскурсий люди всегда говорят: «Во-первых, у вас здесь необычная аура, страха не вызывает. А во-вторых, это совершенно другое отношение к жизни». Основная-то наша задача, чтобы через познание смерти, через отражение смерти человек немножко по-другому стал относиться к жизни.

Вот мы прожили с вами десять минут, пока разговариваем, это уже ушло – это приближение к смерти. Каждый прожитый день, год – все это приближение к смерти. То есть человек рождается для того, чтобы умереть. И надо это осознать. Это не сразу дается. Если люди будут осознавать это, меньше будут делать пакости, больше будут ценить жизнь, больше радоваться каждой прожитой минуте, часу, радоваться тому, что они живут, дышат, общаются и так далее. К этому прийти, конечно, сложно, но мы стараемся. Вот Центр-то и организовали, несмотря на занятость. Теперь это официально общественный культурно-просветительский центр. И еще вторая задача, чтобы познать-то смерть – надо объединить всех тех, кто интересуется смертью или сталкивается в профессиональной деятельности. Что мы и стараемся сделать. В медицине много разделов, которые занимаются смертью, но мы вот притягивали потихонечку режиссера Юфита, психоаналитика Мазина, художников.

— Что такое танатология?

— Впервые термин «танатология» в русском языке был использован Мечниковым. А мы сейчас намного шире рассматриваем это понятие. Раньше «танатология» – наука об умирании, то есть о процессах, которые происходят в организме, о танатогенезе и причинах, приводящих к смерти. Это начальное определение. А мы уже рассматриваем танатологию не только в медицинском плане, а вообще науку о смерти. Я вам скажу свое определение, но без последнего слова: «Танатология – это наука о смерти, о ее причинах, проявлении (то, что происходит в процессе умирания), предупреждении (профилактика смерти), восприятии (восприятие философов, художников, музыкантов), отражении восприятия и…» - вот тут одно простое слово я еще пока не придумал. Надо слово о правовом регулировании, но «правовое регулирование» – слова нехорошие. Потому что человек умирает, и далее идет констатация смерти, свидетельство о смерти – юридические документы, факт смерти надо закрепить, дальше последствия захоронения «закон о похоронном деле», наследование.

— Странно звучит «профилактика смерти».

Профилактика? А профилактикой надо заниматься. Профилактика болезней есть.

— С болезнями как раз все понятно, болезни – не конечный процесс.

Я вам приведу простой пример, и вы поймете. Много людей гибнет в воде – утопление. Есть профилактика утопления. Надо знать, что ведет к утоплению. Я могу назвать десять способствующих причин-факторов, в том числе и у детей. Или, допустим, весной приезжает человек на дачу – у него погреб. Не надо лезть в этот погреб, не зная, что там. А там скапливается углекислый газ. Может скапливаться, если произошло гниение продуктов. Если, не зная броду, полезешь, может наступить смерть. Человек, попадая в атмосферу углекислого газа, моментально теряет сознание и умирает. Был очень печальный пример, когда три человека погибло в одной и той же яме. Один залез, второй пошел проверить, что с ним случилось, и третий точно так же.

— Немножко абсурдной кажется профилактика, если человек «внезапно смертен». От несчастных случаев профилактики не бывает.

— Бывает. У маленьких детей, допустим, развивается хватательный рефлекс, надо убирать все мелкие предметы, потому что они тянут все в рот. Расскажу историю, потому что это был первый случай в истории Ленинграда. Я вскрывал, потому что не знал, какую поставить причину смерти: мать оставила двухлетнего ребенка дома, ушла в универсам, приходит – он мертвый, на голове полиэтиленовый мешок. Поскольку мы с этим не когда не сталкивались, написали «асфиксия в ограниченном замкнутом пространстве» и все. Потом беседа с матерью. Представляете, как после этого беседовать с родственниками. Это, наверное, самое тяжелое в нашей профессии, потому что родственники бывают разные – одни не хоронят своих близких, а другие… этот психологический период надо знать. И вот из беседы выясняется, что ребенок любил играть в космонавтов, воображать скафандр – полиэтиленовый мешок на голове, рукавички на резинке вокруг шеи замотаны. А в Японии на упаковочных мешках внизу дырочки круглые. Я сразу не сообразил, что это у них за мешки такие? И написано «не разрешайте играть детям». То есть у них уже действовала эта профилактика – с дырочками уже не задохнешься.

— Что пришло на смену мешкам?

— Потом с клеем пошло. Я первый раз вскрывал подростка, когда они намазывали мешок клеем «Момент», надевали на голову и дышали. Как оказалось, там была целая компания – сидели, вдыхали. А когда одному стало плохо – нет бы стащить с его головы мешок! Так они разбежались, испугались. Когда я его исследовал, смотрю – клей, пахнет. А «Момент» на тот момент только появился. Явно, что использовались какие-то химические вещества, но на тюбике ничего не было написано про состав. Вскрываем – по обстоятельствам: мешок клея на голове, следы клея вокруг отверстия рта и носа… Я подхожу к опытным экспертам – когда не ясно, никогда не грех посоветоваться – что же мне ставить? Закрытие? А, может, он отравился этими парами клея «Момент»? Они развели руками – не знаем. Я звоню химикам нашим, говорю – знаете, тут такой случай, я вам буду объект направлять, но что мне сейчас предварительно-то поставить? Что токсическое входит в состав? «Сейчас, Евгений Степанович, посмотрим, – говорят мне химики, смотрят и отвечают. – Нет у нас состава». Я поставил предварительно «закрытие отверстия рта и носа», направил им объекты. А им-то, чтобы искать, нужно обнаруживать реакции на определенные химические вещества, в результате они с трудом узнали состав клея, так как выпускался он по немецкой лицензии на одном из заводов. То есть они запросили уже через следствие состав, потому что так не выдавали. Там содержится бензол, но смерть от него быстро не наступает, поэтому я правильно указал причину. А потом пошли эти случаи, один за другим – за год больше десятка случаев, подростки 15-17 лет, мальчики и одна девочка, по-моему. Когда пошел первый-второй-третий, мы забили тревогу. И тревога наша выразилась в профилактике через средства массовой информации – в хронике писали уже в пугающем виде «Отравился клеем “Момент”!» И потом все прекратилось. Смерти прекратились. Но голь на выдумки хитра – чтобы не отравиться, нальют в тарелку, залезут под большую пленку и дышат там. Тот, кто теряет сознание, потом приходит в себя.

— А сейчас вроде бы состав клея изменен?

— Нет, бензол по-прежнему входит, по-прежнему нюхают, как и всякие пахучие жидкости, бензин в том числе. Вот вам и профилактика. Проще говоря, чтобы гармонично звучало – предупреждение смерти. Теперь вот придумайте слово для «правовых вопросов», тогда понятие «танатология» будет, я считаю, всеобъемлющим. В него будут входить причины, проявления, предупреждение, восприятие – самим пострадавшим в случае восстановления, а самое главное – окружающими, близкими родственниками, дальними родственниками, а потом совершенно посторонними людьми. Восприятие смертей различными людьми – политическими деятелями или известными людьми, или обычными. И, безусловно, психология – психологию родственников надо знать. Сейчас существуют разные службы профилактики самоубийств, не знаю только, если у нас специалисты по оказанию срочной психологической помощи – это сложно. Тем более, когда появилась система хосписов, где работники должны быть подготовлены к смерти, к общению с умирающими, это особые должны быть люди. Надо в медицинском ВУЗе читать курс танатологии студентам. Курс должен быть разносторонним – медицинские лекции, философские, психологические, об искусстве, заодно кругозор расширится.

— Объекты, которые находятся в музее, попадают сюда с разрешения родственников?

— Большинство объектов изымаются из трупов для дальнейших исследований. То, что необходимо. Это разрешено законом. Допустим, произошло убийство из огнестрельного оружия, я вскрываю, устанавливаю, где входное отверстие, где выходное и так далее.

— А что в результате получают родственники потерпевшего от удара головы, когда объекты попадают на исследование? Как с Берлиозом – голову они не получают?

— Смотря что. Если это известный труп, и идентификацию личности не надо проводить, выпиливается только часть кости.

— То есть для родственников это происходит совершенно незаметно?

Конечно. В акте все отмечается. В заключении эксперт все перечисляет в пункте «что изъято»: кровь, волосы, содержимое прямой кишки, влагалища, ногти, какие-то кости – все-все, что потребовалось для дополнительных исследований. Так что вопросов никаких. А вот черепа, в основном, неизвестные отделяют для того, чтобы провести идентификацию. Эти трупы, как правило, гнилые. Потом хоронят в отдельных могилах, а если позже находятся родственники, то по документам можно установить, где захоронены все неизвестные. Есть порядок, и на кладбище отводятся места за государственный счет. Поэтому все объекты у нас официально, коллекция потихонечку расширяется, ведь появляются новые виды смерти, тогда как одни уходят и больше не встречаются.

— А какие не встречаются, какие появляются? Наверное, копытом стали реже убиваться.

— Из нового – новые виды огнестрельного оружия. Я показывал вам патрон?

— А то, что связано с вышедшими из употребления причинами смерти – это так же вышедшее из употребления огнестрельное оружие или есть что-то еще? Понятно, что в кипящем масле уже не варят, на кол не сажают…

— Ну, отравления некоторыми ядами практически не встречаются – фосфором, например. Мышьяком – чрезвычайно редко, а в ранние времена было часто.

Вот книжка из Музея сновидений Фрейда.  Нам книжка эта дорога потому, что московский художник Иван Разумов, который ее оформлял, подарил нам свой рисунок, которому я сам дал название «Первая встреча со смертью» - мальчик увидел скелет и описался. Этот же рисунок есть в самой книге. Правда, он немного отличается – в книжке мальчик не писает, не видно струи. Это уже художественное произведение, которое есть в нашей коллекции. А вот тут – видите, какая у меня подборка по Есенину (указывает на полку с книгами).

— И что вы думаете о Есенине? Каково ваше мнение по поводу его смерти?

Это не мнение, это убеждение. «Смена», «Российская газета» и «Огонек» брали у меня интервью по этому поводу, приезжали корреспондентши, правда, написали в журналистском стиле, как это сейчас делается.

Нет ни одного фактора, указывающего на убийство, ни одного. Что бы ни писали в каждой из четырех книжек об убийстве Есенина. Я не знаю, чем эти люди занимаются, но они просто зарабатывают деньги. Со следователя Хлысталова все началось, дальше поэтесса Сидорова целую книгу написала. Есть у нас хорошее изречение из басни Крылова – надо заниматься тем, чем положено заниматься. Пироги кто должен печь? Пирожник. А сапоги тачать – сапожник. Так вот поэтессы не должны заниматься смертью, а они лезут – не понимают ничего.

— То есть информация разносторонняя? Даже если бы кому-то понадобилось представить все в выгодном свете самоубийства, то все равно бы не получилось что-то укрыть?

Любого профессора судебной медицины спросите – скажет то же самое, Молин занимался повешением. Когда еще появились первые публикации, они меня смутили, потому что интерпретация была другая. Тогда у меня появился интерес, как следствие – эта подборка материалов по Есенину. Даже на 230 рублей разорился, чтобы купить книгу Безруковых. А уж какого они Есенина сделали… Правда, мне возражают, мол, это художественное восприятие. Но я не могу это воспринять, потому что я не считаю художественным материал, в котором используется фамилия конкретного исторического лица, весьма известного. Факты искажать нельзя и представлять все в виде своих домыслов. Я не стал смотреть все серии – посмотрел первую и последнюю, потому что было интересно, как же они покажут смерть. Потому что из того, что я увидел еще в начале, можно сделать вывод, что Есенину эти 6-10 томов собраний сочинений некогда было писать. Если верить герою Безрукова, он только по женщинам ходил, пьянствовал, был в загуле. Когда писать стихи, поэмы? Он в фильме, по-моему, и не писал. А уж как его там убивали бедного, так это же уму не постижимо.

Есенин, кстати, больной человек был – не зря же он в Москве в психиатрической больнице оказался. Но скандалисты опять переворачивают информацию – спасался от милиции. Хотя главный врач больницы, когда Есенин через месяц самовольно покинул лечение, предупреждал родственников, что может все закончиться печально, нельзя ему уходить из больницы. Он не долечился. Это ведь не первая попытка самоубийства. Первая – он выпил кислоты, будучи юношей. Он еще пишет письмо, в котором описывает ощущения, пережитые при отравлении. Потом он опомнился, пошел полоскать горло и все остальное.

— Профилактикой суицидов тоже занимаются?

— Это та же профилактика смерти. Есть целая наука о самоубийстве – суицидология.

— То есть излечить от этого можно?

— Конечно. Сейчас в таких случаях есть экстренная психологическая помощь. Самоубийства – это тоже большая проблема. Если бы помощь была своевременно оказана родственниками, близкими, то все бы не закончилось печально. На первом месте среди способов самоубийств у нас стоит повешение. С отравлениями часто спасают, а с повешением редко, потому что спасти можно, если вовремя снять с петли, освободить.

— Человек может даже сам выкрутиться?

— Это целый вопрос, который дискутировался даже в наших кругах: возможно ли самоспасение при повешении? Даже сидя – не всегда. Иногда не истинный суицид был, а стремление попугать. И тогда случилось попугать, а заканчивается все печально. Но, в принципе, случаи самоспасения описаны в литературе, и я думаю, что их было даже больше, чем описано. Почему? Просто человек, если он вешался и вдруг спасся, не побежит на улицу сообщать – знаете, я тут только что вешался и не повесился! До литературы дошли те случаи, в которых человек поступил к врачам, то есть объективно доказано, зафиксирована странгуляционная борозда.

— Человек, который один раз неудачно повесился, второй раз вряд ли будет это делать. По крайней мере, точно так же.

— К сожалению, бывает и так. И не один раз. У меня есть уникальная пленка – видеозапись повешения. Записанная самим погибшим. Записал свою смерть. Двадцать с лишним минут идет запись, как он там умирал. А говорят, умирают через 5-6 минут… Там все видно.

— Там видно, что он уже успел об этом пожалеть?

— Ну, я не знаю, как там насчет пожалеть – не пожалеть, но дыхание было видно. Видно, с профессиональной точки зрения, когда я первый раз смотрел. Надо будет сейчас, когда время есть свободное, посекундно отметить число дыхательных движений и сделать весь хронометраж.

— За все эти двадцать минут он никак не пытался себя вызволить?

Ничего он не пытался.

— Возможно ли самого себя руками задушить?

Руками себя удушить невозможно. Вот это исключено. Чтобы руками и сам себя. Посторонние – да. К шее надо относиться весьма-весьма осторожно. Это запомните в жизни. Шея – одна из самых страшных, опасных в плане смерти областей. Потому что удар по шее может у некоторых лиц сразу привести к смерти.

— Это связано с особенностями конкретного человека?

— В какой-то степени, да. Но такие люди не знают об этом. И потом – это определенная зона. Гортань страшна: у мужчин и у женщин выступает кадык – это мощная рефлексогенная зона.

— А как вы относитесь к эвтаназии?

Это тоже целый раздел танаталогии. Я считаю, что тут, конечно, масса религиозных моментов, каждый человек имеет право на жизнь или на смерть. И отвергать эвтаназию нельзя. В некоторых случаях она допустима. Религия не поддерживает, конечно, а в некоторых государствах эвтаназия сейчас закреплена законодательно, но при строгом соблюдении законодательства – все расписано: в исключительных случаях, по воле, чтобы он в разуме был и так далее. Потому что это серьезное дело. То есть под маркой эвтаназии можно дойти до убийства, так же, как фашисты делали. Но, в принципе, тот будет отвергать эвтаназию, кто не видел мучений больных.

Я спрашиваю у студентов о впечатлении от картин в нашем музее. Если не нравится. Надо стараться понять. Во всяком случае, вы расширяете кругозор. То есть после нашей кафедры вы уже будете знать, что в современном изобразительном искусстве есть такое направление как некрореализм. И за каждым объектом в музее — жизнь и смерть. Так, давайте я сюда первый зайду, а то испугаетесь еще.

— Расскажите еще об экспонатах.

— Благодаря первой выставке мы и для мумии сделали своеобразный саркофаг, а то она у нас была завернута в простыню и лежала в другом помещении. (подходит к коллекции из кусочков кожи) Это татуировки. Вот эти особенно ценные – из фашистских концлагерей. Кожа выделанная, из кожи с татуировкой немцы делали дамские сумочки, абажуры. Они отбирали узников с татуировками, особенно с цветными – тогда это была редкость – умерщвляли их в газовых камерах, потом препарировали, снимали лоскуты, выделывали, как обычную кожу, и шили… вот до чего доходило. (подходит к стенду с самыми разными орудиями убийств) А это палки и швабры. А вот и искусственный клапан сердца – таких уже нет. Это уже история. Целый пласт. (вертит предмет в руках) Систола и диастола, отверстие закрывалось вот этим шариком, тут определенный металл или пластмасса, не должно быть тромбов, не должна кровь прилипать, иначе сразу смерть. (переходит к баночкам с органами) А вот тут заболевание – волосатое сердце, называется. Это перикардит, то есть воспаление перикарды наружной оболочки сердца. Сердце увеличенное – гипертрофия такая. Обычно это при пороках сердца – при стенозе или при сердечной недостаточности, когда уже ничего не помогает, тогда замещали клапан на искусственный. (переходит к более крупным объектам) Это скелетирование – то, что уже в земле происходит, в почве… Это в торфе – торфяное дубление называется. Это то, что происходит в воде – подслойка в виде перчатки прямо с ногтями. «Перчатка смерти» называется. Это под водой – омыление жиров, все поздние трупные изменения. Вот – четыре мумифицированных трупа. (подходит к голове женщины в банке) Это как раз торфяное дубление в болоте – прекрасно сохраняются черты лица, это как бы происходит естественная консервация. (направляется к стеклянным шкафам с инсталляцией условий, в которых произошла мумификация) Это естественная мумификация в квартирах. Она происходила примерно год. Но не бойтесь. Бояться мертвых не надо. Мертвые ничего плохого не сделают.