Светлана Тихановская за один месяц прошла путь от аполитичной беларуски до потенциального кандидата в президенты и жены политзаключенного. Сейчас ее муж, популярный блогер Сергей Тихановский находится за решеткой. Его обвиняют по той же статьей, по которой судили участников «Плошчы-2010». Мать Сергея после обысков оказалась в больнице. А сама Светлана сейчас основное время проводит в своей минской квартире с двумя детьми 10 и 4 лет. В первом большом интервью belsat.eu она рассказала, как ее муж бросил бизнес ради блогерства, на какие деньги они живут и участвуют в избирательной кампании и что Светлана сказала бы в лицо Лукашенко.

«Мы из тех семей, которые могут себе позволить раз в год выехать на море»

— Что вам сейчас известно о состоянии Сергея в СИЗО, как он себя чувствует?

— Ничего не известно. Мне адвокат не дает информацию, она подписала бумагу о неразглашении. Когда вызвали мать Сергея, первое, что сделали — тоже взяли подписку. Все покрыто мраком. Но меня саму никуда не вызывали, не проводили обыска в нашей минской квартире. Пока меня вообще не трогали.

Свою квартиру в Минске я не оставляю пустой ни на минуту, потому что это опасно. Я не знаю, что они задумали и какую игру ведут. Мне постоянно страшно, стараюсь не выходить на улицу без сопровождения подписчиков Сергея или членов инициативной группы.

— Расскажите, пожалуйста, о себе: откуда вы родом, чем занимались в жизни? Как познакомились с Сергеем?

— Я родом из маленького города Микашевичи Лунинецкого района. Семья у меня прекрасная: есть родная сестра, мама с папой. Они пенсионеры, но еще работают. Не хочу говорить где, чтобы их не трогали еще больше. Их и так все знают в Микашевичах. Там люди как бы за меня, но, может, у кого-то мысли: «чего они здесь начали выступать?»

Школу закончила с золотой медалью и поступила в Мозырский педагогический университет, на учительницу английского и немецкого языков. На четвертом курсе познакомилась с Сергеем. Он открыл в Мозыре клуб, назывался «55 club». Впервые туда пришла — и сразу любовь с первого взгляда. Через год мы поженились и уже 16 лет вместе. После окончания моей учебы переехали в Гомель. По специальности я не работала: то переводчиком, то секретарем, то там, то сям. Я по натуре очень непробиваемый человек, скромная такая, без особых амбиций.

После рождения сына мы переехали в Минск. Тогда Сергей уже много работал в России. Он старался раза три в месяц приезжать из Москвы, а летом вывозить нас в теплые места.

У меня нет к нему никаких претензий как к мужу или отцу. Отношения складывались хорошо, несмотря на расстояние. Я понимала, что он это делает, чтобы обеспечить нам с детками достойную жизнь. В Минск мы переехали в 2013 году, жили на съемных квартирах, потом продали жилье в Гомеле и приобрели квартиру в Минске.

Мы не жили в бедности. Мы из тех семей, которые могут себе позволить раз в год выехать на море. Но без шика: Сергей очень много работал, чтобы ту же квартиру приобрести. Классная работа у него могла «выстрелить» раз в пять лет. Однажды ему пришлось проехать по Европе, потом ролик снимали в Китае, а вместе с Собчак в Израиле. Были заказы — были деньги.

— Как вы относились к тому, что параллельно происходило в Беларуси в те годы? Какие мысли были в 2010 году, когда произошел жестокий разгон площади?

— Да никаких. Я абсолютно этим не интересовалась. Жила в своем маленьком мире с ежедневными проблемами. Понимаете, мы эти кадры с площади видели по БТ. Не помню, чтобы я думала, что творится беспредел, я не знала, кто там прав, кто виноват. А взрослыми глазами посмотрела на все только сейчас.

— Вы когда-нибудь голосовали на выборах и за кого?

— Голосовала однажды в жизни — в 2001 году, за Лукашенко. Пошла просто потому, что мне исполнилось 18 и хотелось почувствовать себя взрослой.

Помню, мы вместе с родителями ходили, они тоже за Лукашенко голосовали. Сергей, кажется, вообще никогда не голосовал. Хотя мы не касались политической темы, все проходило мимо нас.

— В результате чего Сергей так «политизировался»?

— Если Сергей что-то делает, он этим горит. Сначала у него была продакшн-студия «Компас», потом, когда заказов стало меньше из-за кризиса, он решил вернуться в Беларусь к семье. Однажды он ехал из Москвы и увидел дом, который захотел выкупить, чтобы создать агроусадьбу и принимать гостей. Запал ему в душу тот дом, он каждую мелочь там уже успел продумать, говорил: «дети вырастут, а мы с тобой будем сидеть у камина». Больше для души проект, не для коммерции.

Дом никому был не нужен, но государственные органы не позволили его приобрести, столько бюрократии… казалось бы, в чем проблема? Ну помогите вы человеку довести заброшенную усадьбу до ума! Вот тогда он и начал замечать безобразие и возмущаться. И главным проектом стал его блог.

— После задержания Сергея в Гродно государственные СМИ и лично Лукашенко пугают беларусов Майданом. Это отсылка к конкретным событиям в Украине 2013-2014 года. Вспомните, как тогда Сергей реагировал на те события?

— Мы смотрели новости и пугались. Это не по-человечески: дома жгли вместе с людьми. Хоть нас это и не касалось, но мы сочувствовали мирным гражданам, которые оказались вовлечены в это. Политические игры — одно, а когда ты видишь, как на людей идет бронетехника… ужасающее зрелище. Может, Сергей где-то и комментировал политические моменты, но мне неинтересно было. Я просто сочувствовала.

«Я узнавала страну через ролики Сергея»

— Вы следили за развитием блога «Страна для жизни»? Что думали, когда Сергей начал им заниматься?

— Мне сразу же стало страшно за него. Знакомые говорили: ну куда ты лезешь, ты же ничего не изменишь в этой стране, власть давно захвачена! Я не понимала, что власть захвачена. Я только понимала, что люди боятся слово сказать. Я узнавала страну через ролики Сергея: нам же не показывали по телевидению, что на самом деле происходит. Все это безобразие, развалившиеся дома…

Люди приходили к нему на стримы, потому что он их слушал. Скорее всего, они понимали, что Сергей не решит их проблемы, но им настолько не хватало возможности выговориться! Сергей ее им дал.

— Вы из-за страха не запрещали ему это делать?

— У нас в семье нет такого, чтобы кто-то что-то запрещал.

— И он вам тоже?

— А я ничего особо и не хочу. Что мне запрещать — в магазин выйти или котлет нажарить?

— Когда он начал заниматься блогом, то оставил бизнес?

— Да.

— Откуда вы брали деньги на жизнь?

— Когда ему по старым связям что-то попадало, он не отказывался от работы. Какие-то деньги были.

— А на какие средства он развивал сам блог?

— Фотоаппарат, микрофон, штативы были с предыдущей работы. Машина и телефон тоже. Потом пошли пожертвования. Впервые я почувствовала, что Сергея поддерживают реальные люди, когда его посадили перед Новым годом, а кто-то объявил сбор на подарки детям. Папу задержали, а какие-то незнакомые люди устроили им праздничное поздравление.

Потом он запустил краудфандинг на ulej.by: около 60% от собранной суммы шло на расходы, чтобы произвести те майки и кепки с логотипом «Страны для жизни». После начал собирать донаты во время стримов. Так он заработал на новое оборудование и на автодом. Все сделал сам народ!

«Я была просто ноль в Избирательном кодексе. Но я сделала это ради него»

— Кто вам посоветовал подать документы в ЦИК, когда Сергею отказали в регистрации инициативной группы?

— Никто. Я подумала: сейчас он выйдет из изолятора, захочет продолжить заниматься своей деятельностью, а ему больше не разрешат ездить по городам, говорить с людьми, так как он не будет иметь никакого статуса. Честно говоря, я была просто ноль в Избирательном кодексе. Но я сделала это ради него. Я была уверена, что меня не зарегистрируют, но я хотя бы проявлю солидарность с мужем, покажу, что не опустила руки. Двое товарищей Сергея привели меня к зданию ЦИК, а меня на самом деле трясло в тот момент…

— А раньше вы знали, что Сергей собирается на выборы? Обсуждали такое важное решение?

— Не обсуждали. Да ему сто лет не нужна была должность президента и власть! Он просто хотел работать на законных условиях, чтобы его постоянно не сажали на «сутки» за стримы и встречи с людьми.

Я говорила, что меня вся ситуация сильно волнует, что я переживаю. Но он человек-огонь. Он не может просто быть дома с семьей.

— Что сказал Сергей, когда узнал о вашем поступке?

— Он сначала не понял, как такое произошло. Но ни слова упрека от него не прозвучало. Я понимаю, почему он позже сказал, что не ожидал от меня такого. Я сама от себя не ожидала.

— Как вы распределили роли в кампании, кто что должен делать?

— Я радовалась, что мужа выпустили с «суток». Отдала все в его руки: на, занимайся дальше любимым делом, а я отойду в сторону. Свой статус я не осознавала. Просто хотела, чтобы он понял, что я в огонь и воду за ним пойду.

— С Сергеем работали политтехнологи, какие-то консультанты?

— Нет. Может, и стоило бы пригласить, но Сергей страстный, самоуверенный и целеустремленный, ему своего ума хватало. Ему власть не нужна была.

— А что ему надо было?

— Может быть, он сам до конца не понимал, что ему нужно…

Если говорить в общем, мне кажется, он хотел чтобы люди знали, что есть другая жизнь, что можно жить свободно, свободно выражаться. Он понимал, что людям страшно. Ему самому в начале было страшно, ждал, что за ним после первого ролика на канале придут, но ничего такого не произошло. Это добавило ему уверенности. А потом приобрело такие масштабы…

«Мать Сергея выбегает к друзьям в истерике: „Ой, там 900 тысяч нашли!“»

— В вашем избирательном фонде по состоянию на 3 июня было 450 рублей. На что планируете их потратить?

— Их некуда потратить. Подписные листы нам люди за свои средства печатают. Мне интересно: а можем ли мы деньги из фонда отдать на благотворительность? Я хочу все пожертвовать на оплату штрафов подписчикам Сергея, которые приходили на встречи, и семьям арестованных.

— За какой счет финансируется ваша компания?

— Пожертвования. Я читала, что в других кампаниях сборщикам подписей платят деньги. У нас люди работают на голом энтузиазме. Им неравнодушные граждане приносят еду, заправляют машины, предоставляют ночлег в разных городах.

— Какие были ваши первые мысли, когда узнали о событиях в Гродно?

— Я смотрела стрим из Гродно в момент задержания Сергея. Все чувствовали, что сейчас что-то случится. Та женщина очень нагло цеплялась, хватало его за руки, а милиционеры не ее пытались отстранить, а целенаправленно пошли к Сергею. Мои эмоции — сразу в слезы. Бросилась звонить друзьям, искать его, ночь не спала. Мне помогли найти адвоката, потом мы нашли адвокатов каждому задержанному.

31 мая я направила сообщение в ЦИК и в МВД, чтобы моей инициативной группе обеспечили охрану, так как власти должны защищать не провокаторов, а членов инициативной группы. Также отправила жалобу на государственное телевидение, так как они себе с экранов позволяют говорить, что люди стоят в очередях к «картонной жене». Ответов я до сих пор не получила.

— Светлана, 900 тысяч долларов на дачу Сергея подбросили?

— Я думаю, да. Если у Сергея были такие деньги, то почему мы не жили шикарно? И почему не миллион, а именно 900? Для меня это стало таким шоком. Мать Сергея Софья Ефремовна выбегает к друзьям (они присутствовали при обыске) в истерике: «Ой, там 900 тысяч нашли!». Она такой человек, что ей покажи доллар и покажи сто — разницы не увидит.

Пожилой человек не может держать в поле зрения всех, кто обыскивает дом. Ее знобит всю, а ей в этот момент подписывать бумаги дают и на видео снимают.

— Вы исключаете, что деньги принадлежали Сергею?

— Лично я исключаю. Иначе мы по-другому жили бы.

— Какую самую большую сумму вы видели у Сергея за все время?

— Я о зарплатах Сергея ничего не знала. Когда у него появлялись деньги — мы планировали отдых на море. Когда я была беременна, он на два месяца отвез нас с ребенком на Кипр. А бывало полное безрыбье, и тогда я ничего не требовала. Я могу прожить и на сто рублей. А он бы никогда не стал себе тайно что-то приобретать.

— Почему мать сказала, что деньги ее?

— Ведь сначала ей показали маленький сверточек и она подумала, что Сергей отложил какую-то сумму. Потом ее повели в другую комнату, достали большой баул с остальными деньгами. Она в шоковом состоянии повторяла одно и тоже инстинктивно, совершенно растерялась. Теперь она не помнит, что говорила во время обыска.

— А где она работала?

— Она эколог, раньше работала в государственном предприятии, а последние годы, уже на пенсии, в частной фирме.

— С вами связывались другие претенденты в кандидаты? Какой реакции от них вы бы хотели?

— Конкуренты со мной не связывались. Читала в СМИ, что Бабарико предлагал юридическую помощь, но это абстрактно. Я не знаю, как Сергей относится к другим претендентам. Даже если бы он был на свободе, вряд ли такой разговор между нами состоялся бы.

Что могут сделать другие претенденты? Нам не хватает правовой помощи для наших людей. У меня нет адвоката, если вдруг куда-то вызовут. Лучше было бы, чтобы они меня воспринимали как жену политзаключенного. Чтобы активно говорили в СМИ о ситуации вокруг Сергея.

«Я хочу снова стать просто женой и мамой»

— Если ЦИК не регистрирует вас кандидатом в президенты, каков ваш план дальнейших действий?

— Полагаю, меня не зарегистрируют. Но я не понимаю, зачем вообще они регистрировали мою инициативную группу? Может, посмеяться надо мной хотели, мол, никто не пойдет за этой Тихановской. Но люди пошли за Сергеем. Пусть я буду «картонным» изображением на пикете, люди все равно следуют за ним. И такое в планы властей не входило.

Я так понимаю, что народное движение не погаснет. Все должны понимать, что мы голосуем не за кого-то, а против одного лица.

Сергей же призвал вообще не идти на голосование, чтобы обеспечить неявку. Он предлагал, чтобы люди или не приходили на участки, или пришли, но не заходили внутрь.

— Пока Сергей за решеткой, вы будете что-то предпринимать?

— Я продолжу бороться за Сергею в правом поле. От этого всего я, наверное, отхожу.

— Сколько подписал за вас собрано на данный момент?

— Последняя цифра, которая звучала в наших чатах — около 60 тысяч. Точной цифры сейчас я не имею. Члены группы прячут листы, потому что их постоянно преследуют.

— К вашим пикетам стояли километровые очереди. Если вас не регистрируют, что делать людям, которым ваша компания дала надежду на перемены?

— А на что они надеялись? Что меня зарегистрируют? Я даже не знаю, нужно голосовать или нет. Может, Сергей мне в письме напишет, что делать. Или соратники Сергея решат поддержать другого кандидата. Я хочу снова стать просто женой и мамой, и надеюсь, мне не придется принимать ответственные решения.

— Оказавшись перед Лукашенко, что бы вы ему сказали?

— Может, вам уже пора идти на пенсию? Может, вы устали? Давайте дадим возможность стране попробовать нового руководителя. У вас такие странные решения в последнее время. Идите, отдыхайте.

Я бы просто предложила ему уйти на пенсию. Не была бы грубой, не говорила гадостей. И не просила бы за мужа. Просить — значит признать, что он в чем-то виновен, а я знаю, что Сергей ни в чем не виноват.

Он ничего плохого не хотел, он хотел только хорошего для своей страны.


Текст: Катерина Андреева

Фото: Ирина Ореховская


Обсудите этот текст на Facebook