Сегодня глава Центризбиркома согласилась ответить на вопросы «Еврорадио» и зрителей в прямом эфире. В комментарии пришел даже блогер Илья Варламов и поинтересовался, кто эта женщина и где велодорожка, но этот вопрос не прозвучал. Зато Ермошина откровенно рассказала, как теперь трудно работается Центральной комиссии, что она думает о селфи с бюллетенями на выборах и что будет делать, если однажды ее на улице случайно схватит ОМОН. Публикуем самые интересные вопросы и ответы.

— Что вы думаете об объединении трех штабов — одного кандидата и двух претендентов, который так и не зарегистрировали? Когда-то вы позитивно отреагировали, что Короткевич идет на выборы, а тут сразу три женщины.

— Это все в рамках закона, он не регулирует такие вопросы, у нас нет предвыборных штабов. Люди, участвующие в выборах, в праве кого угодно приглашать под свои знамена, если их цели и взгляды совпадают.

Короткевич участвовала в выборах как кандидат. Она человек серьезный. А это объединение носит, скорее, рекламный характер. И на итоги выборов никак не влияет, не считая того, что Тихановская у нас участвует как кандидат. Но вы же знаете, она, по сути дела, не хочет быть президентом, а участвует ради любви. И вообще все участники говорят, что участвуют в выборах, чтобы провести новые выборы. Так что цели избрания президента здесь нету.

— Вчера прозвучала инициатива прописать в законе, что президентом может быть только отслуживший в армии. Что вы об этом думаете? Насколько это отвечает избирательному законодательству и вообще человеческим нормам?

— Я думаю, что тогда нужно и женщин в армию призывать. Больше никак. Я думаю, что это не соответствует международным стандартам. Естественно, эта норма ограничит участие в выборах значительного количества граждан. Потому что можно быть мужчиной и не служить в армии по самым разным причинам — и религиозным, и по состоянию здоровья. У меня такая инициатива одобрения не вызовет.

Конечно, человек, который служил в армии — более дисциплинированный и зрелый. Женщина, которая родила ребенка — это тоже уже взрослая женщина. Все-таки она никогда не повзрослеет, пока не родит по-настоящему. Разумеется, все это влияет на личность кандидатов. Но записывать это в закон нельзя.

— Парализует ли работу Центризбиркома активность людей, которые несут жалобы? Скажите честно, есть ли смысл в этих жалобах?

— Сразу могу сказать, что смысла никакого нету. Абсолютно. Эти обращения не имеют никакой юридической перспективы. И об этом Центральная комиссия уже дала общий ответ. Что же касается прихода в ЦИК, то, конечно, в первый день, 15 июля, деятельность Центральной комиссии была практически парализована. Потому что это была даже не подача заявлений, а протестная композиция, которая маскировалась под подачу заявления. Именно поэтому Центральная комиссия приняла решение о том, что дальше все обращения будут только по почте — обычной или электронной. Я могу сказать, что их очень много и они все одинаковые. Поэтому мы все сейчас тоже — полупарализовано вскрываю конверты и просматриваю содержимое даже я.

— Есть ли вероятность, что незарегистрированных кандидатов все же зарегистрируют?

— Только по решению суда — больше никак.

— Насколько оправдан отказ в регистрации Виктору Бабарико на основе обвинений, которые не подтверждены судом?

— Мы отказали ему в регистрации не по поводу обвинений. А в связи с тем, что он не задекларировал имущество, и оно установлено. Поэтому тут решение и приговор суда не требуется. Мы все документы рассматривали на основе писем, которые подавали в компетентные органы. Мы же нигде не требовали приговор суда. Чем отличается Бабарыко от остальных? Ничем.

— Если Бабарико не указал в декларации средства, о которых сообщают следственные органы, то почему не вспомнили, что в декларации Светланы Тихановской не указаны 900 тысяч долларов якобы найденные во время обыска?

— Давайте не будем забывать, что 900 тысяч долларов, если они нашли у Тихановского, то их нашли в этом году. А декларация берется за прошлый год. И Бабарыке ставятся в вину средства, полученные в 2019 году, а не какие-то другие.

— Наблюдателей от ОБСЕ, скорее всего, не будет, поскольку они говорят, что их поздно пригласили, и теперь недостаточно времени, чтобы сформировать группу и направить ее в Беларусь. Потеряет ли наша избирательная кампания, если на ней не будет европейских наблюдателей?

— Я могу сказать, что мне будет намного проще, потому что международные наблюдатели отнимают очень много времени у маленького штаба ЦИК. В качестве, конечно, потеряет — не будет хватать какой-то краски, которая необходима. Она показывала, что государство открыто.

— Вы допустите на участки всех желающих быть наблюдателями?

— Центральная комиссия допускает всех на свое заседание, кто выдвинулся в надлежащем порядке. Что касается остальных национальных наблюдателей, то если они будут выдвигаться в соответствие с законом, то, конечно, они будут аккредитованы избирательными комиссиями.

— Ожидали ли вы такой реакции общества на результаты регистрации претендентов кандидатами? Как вы к ней относитесь?

— Конечно, не ожидала. Это совершенно новое. И это не реакция общества, а новые избирательные технологии. У господина Бабарыко есть деньги, он нанял квалифицированных политтехнологов, не исключено, что заграничных, они работают. Поэтому, конечно же, наши избирательные комиссии к этому просто не готовы, потому что никто не работали в подобных условиях. Тяжело нам приходится… То, что сейчас происходит, это революция сетей, протесты сетей.

— По вашему личному мнению, кто стоит за этими протестами?

— Я думаю, это те, кто пытаются таким образом поспособствовать освобождению господина Бабарыко из-под стражи и его участию в выборах.

— Вы все еще хотите пойти на пенсию? Эти выборы будут последними на вашем рабочем месте?

— Ну еще бы. Как никогда является острым. Я хочу сказать по поводу всех призывов о моем увольнении и отставке. Понимаете, ко мне можно относится по-разному, но у меня есть одно качество — обязательность. Если я 4 года назад дала согласие главе государство на работу в течение всего срока, я должна отработать и президентские выборы, как бы тяжело ни было. Только безответственный человек бросает, когда тяжело. Я буду работать, пока не истечет мой срок или лицо, назначившее меня на эту работу, не предложит мне уйти.

— Представьте: вы ушли на пенсию, решили выпить кофе в центре города, а там проходит очередная президентская кампания и уличные акции. И вас случайно задерживают вместе со всеми, как это у нас бывает. Суд, сутки или штраф. Ваша реакция. Можете ли вы допустить такую ситуацию.

— Никак не могу допустить. Я никогда не пойду туда, где проходят уличные акции. Это видно издалека. Я просто не подойду к этому месту.

— Как можно высказать свой протест? Есть ли, по вашему мнению, законные способ в сегодняшних условиях?

— Нужно обратиться в местный исполком с просьбой об организации такого мероприятия. Оно организуется в разрешительном порядке.

— Вам предлагали забрать из Следственного комитета свое заявление на Тихановского. Собираетесь это сделать?

— Конечно, нет. Этот человек опасен для государства и общества.

— Мария Колесникова предложила избирателям делать селфи со своим бюллетенем, где видно, за кого они проголосовали. Это законно?

— Дело в том, что пока идет день выборов — 9 августа до 20 часов — это делать нельзя в силу того, что это уже агитация. А агитация в день выборов запрещена.

— Вы не считаете, что выход из участия в избирательной кампании Бабарико и Цепкало делает выборы неинтересными?

— Вы сами говорили в начале нашего разговора о трех грациях. Они не вышли. Они собираются участвовать в избирательной кампании. Они — самое главное, а не претенденты. По сути, королей играет свита.

— Что вы думаете об объединении всех альтернативных кандидатов в пользу одного?

— Это противоестественно. Люди участвуют в выборах для того, чтобы победить. А они все участвуют исключительно, чтобы назначить новые выборы. Никто из них не хочет быть президентом, кроме одного лица — действующего президента… Если избиратели считают, что у нашего государства есть лишние 20 миллионов долларов, более того — 40 миллионов как минимум, потому что демократы на выборы денег не жалеют, это диктатура жалеет, то это их кандидаты.

— Вы же знаете эти разговоры о том, что люди не верят подсчету голосов избирательными комиссиями, которые сформированы при Лидии Ермошиной. Вы же самый главный враг.

— Я знаю, что я главный враг. Но это обыкновенная демонизация моей личности, которая идет долгие годы. И которая не соответствует действительности. ЦИК и Лидия Ермошина вообще ничего не считает. Мы сводим результат, который считают в участковых комиссиях. Там работают честные люди, которые в основном учат детей этих самых избирателей.

— Люди в соцсетях пишут, что на прощанье вы бы могли провести честные прозрачные выборы…

— Слушайте, вы давно вышли за те вопросы, которые вы мне прислали. Во-вторых, это гипотетически. Я работаю честно. Я работаю в предлагаемых обстоятельствах и условиях. Я работаю достойно. Большое видится на расстоянии. Через год все уже смогу все оценивать иначе.


Обложка: БЕЛТА


Обсудите этот текст на Facebook