Чем объясняется феномен популярности женского трио, прозвучит ли в их речах феминистская повестка дня, нужно ли женщинам отходить на второй план, когда произойдут перемены? В эфире радио «Свабода» эти и другие вопросы обсудили философ Ольга Шпарага, психолог Ольга Андреева и гендерный эксперт и социолог Ирина Соломатина.

«Еще в 2015 году один из политологов предлагал свою жену в качестве альтернативного кандидата»

— Через стримы мы наблюдаем невероятную популярность трех женщин на избирательных митингах в разных городах Беларуси. Такое количество людей и такого уровня поддержку трудно вспомнить. Чем вы объясняете феномен популярности женского трио?

Ирина Соломатина: — Еще в 2015 году несколько политических аналитиков и политических популистов предлагали выход из кризиса старой оппозиции, которая уже не вдохновляет массы. Один из политологов предлагал свою жену в качестве альтернативного кандидата. Процитирую еще одного популиста, который писал, что «…«беларускому обществу не хватает» бабы», чтобы подняться, проснуться и активизироваться против нынешнего режима». В 2015 году была кандидат в президенты Татьяна Короткевич, она не собирала такие массы людей, но напомнила старой оппозиции старую формулу политика — общаться с массами.

Татьяна Короткевич стала очень известной потому, что начала ездить по регионам и простая беседовать с людьми. Она ничего людям не обещала, простая вступила в коммуникацию. То, что мы видим сейчас — воплощенная идея этих популистов. Идея Николюка заключалась в том, что «если вы выдвинете мою жену в качестве кандидата на альтернативного кандидата, она соберет 50% протестного электората».

Сейчас в стране кризис, коронавирус, много проблем, власть показала свою несостоятельность защищать людей. И на этом фоне произошло объединение таких женщин. Они открыто говорят о том, что все это они делают ради своих мужчин, ради любви к мужчинам. Не ради себя. Они говорят о несправедливости, о том, что наших мужчин не допустили до выборов, и поэтому мы добьемся справедливости.

Такая огромная консолидация масс связана с тем, вокруг какой модели женского лидерства сегодня готово объединиться достаточно консервативное общество Беларуси: вокруг женщины, которая признается на сцене в любви к своему мужу и детям. Она говорит, что она временный кандидат; что как только рухнет режим, власть передаст мужу, подходящим мужчинам и так далее. Для меня это чисто беларуский феномен.

Я не припомню в новой истории, чтобы женское лидерство ассоциировалось с такими гетеропатриархатными ценностями (ценностями, которые предписывают женщине жить только ради мужчины), когда женщины говорят, что они жертвы и готовы отказаться от всех своих амбиций, только чтобы расчистить дорогу своим мужчинам.

«У нас любят говорить о традиционных семейных ценностях, и они точно этому соответствуют»

Ольга Андреева: — С точки зрения психологии мы говорим о мотивации, о том, как удовлетворяются человеческие потребности. И в этом случае три прекрасные женщины, которые объединились и притягивают к себе столько внимания и поддержки, просто очень точно попали человеческие потребности, связанные с получением заботы, добротой. Эта потребность в безопасных предпочтениях, в безопасном отношении для нашего беларуского народа была фрустрирована. Мы всегда или жили на войне, или нам угрожали. Всегда лексика была об опасности. При этом потребность в безопасности, в безопасных стабильных отношениях, именно психологически стабильных — основная человеческая потребность.

И когда мы видим таких прекрасных женщин, то это не воины по профессии, а ситуация заставила их стать таковыми. Они симпатичны и молодому электорату, но они соответствуют потребностям и старшего поколения, потому что они говорят о традиционных ценностях. У нас же любят говорить о традиционных ценностях, семейных ценностях. И они точно этому соответствуют. Поэтому они такое большое количество очень разных людей объединили вокруг себя. И здесь именно доброта и забота.

Если вспомнить ситуацию с коронавирусом в мире, то наилучшие результаты в защите населения были в странах, которыми руководят женщины-лидеры. Рейтинг Ангелы Меркель очень сильно вырос, так как она очень тепло обращалась к людям. Ее после этого стали называть Mutti — мама, мамочка немецкого народа. Люди скучают по заботе и по такому отношению. И эти образы чудесных женщин полностью соответствуют этой психологической потребности.

«Я очень жалею, что в этом году выдвинулся Андрей Дмитриев, а не Татьяна Короткевич»

Ольга Шпарага: — Конечно, изменились настроения общества. База протеста расширилась, мы видим оживление различных социальных групп, и это трио отвечает на это оживление. Во-первых, они говорят не об амбициях, а об, условно, служении обществу, общественным интересам. Во-вторых, они говорят о насилии, и в этом я вижу важность гендерного, феминистского измерения. Мы, феминистки, много об этом говорим, конечно, немного в другом ключе. Но логично слышать здесь о разных формах насилия.

Третье — это тема солидаризации: эти женщины демонстрируют, что они могут солидаризироваться, и это тоже вызывает отклик. И четвертое — это общественная креативность, которую в большей степени олицетворяет Мария Колесникова. Она немного отличается от двух других женщин, так как она в более активной позиции. Общественная креативность связана с мирным протестом, который может быть поддержан и солидарностью, и новыми технологиями, и новыми идеями.

Я для себя также отметила роль Татьяны Короткевич. НИСЭПИ в 2015 году давал цифру ее поддержки в 22%. Я очень жалею, что в этом году выдвинулся Андрей Дмитриев, а не Татьяна Короткевич. Она уже была предвестницей того, что женщина может быть политиком, что может занимать роль лидера. Я надеюсь, что это — новый этап, когда формируются новые образцы женского участия.

«Я не вижу никакого феминизма в объединении женщин ради мужчин»

— «А еще с Тихановской прикол в том, что ее образ и кампания выглядит метко и с патриархальной позиции, и с феминистской!» — написала исследовательница Маргарита Тарайкевич из Бельгии. Согласны ли вы? Действительно ли они удовлетворяют и людей с патриархальными взглядами, и сторонников гендерного равенства?

Ирина Соломатина: — Не знаю, из чего автор исходила. Феминизм — это о разных формах угнетения. Давайте посмотрим, вокруг чего эти женщины объединились. Это риторика боевых подруг, солидарности женщин, матерей… В недавнем интервью Мария Колесникова открыто говорит, что все, кто за нас голосует, феминисты. А все, кто против, получается, не феминисты? Я на самом деле не вижу никакого феминизма в объединении женщин ради мужчин. По большому счету, это поддержка традиционной ролевой модели, которую много лет Лукашенко и наше государство транслирует. Патернализм над женщиной, с одной стороны, а с другой стороны — женщины очень важны.

Президент не просто так говорит, что он не был бы президентом без женщин. Но он подчеркивает, кто главный. И сегодня мы видим такое зеркало только от оппозиции, которая не ставит под сомнение тот традиционный порядок, который существует в Беларуси. И в этом случае как феминистка я поднимаю вопрос: а где у женского объединения, у объединенных штабов женская повестка дня? По большому счету, они сфокусированы на то, чтобы люди пришли на выборы. Я сознательная гражданка, меня не нужно агитировать, чтобы я пришла, потому что я давно живу в Беларуси и знаю, что такое электоральные циклы. Я и так пойду на выборы.

— Есть слова, а есть дела. Именно Валерий Цепкало уехал с детьми в другую страну и ими занимается, а не Вероника.

— В день, когда Вероника Цепкало сказала, что есть информация, что ее могут лишить родительских прав, была небольшая заметка о женщине из Бреста, которая протестует против аккумуляторного завода, к которой пришли соответствующие службы, пытающиеся ее лишить родительских прав. Для меня был бы феминизм, чтобы женщины объединились в том числе и вокруг этого, вокруг той темы, что женщин-активисток существующая система социальной защиты шантажирует наличием детей до 18 лет. Есть тема домашнего насилия, есть темы, касающиеся непосредственно женщин. Это о феминизме, а не о том, что женщины объединились ради того, чтобы свергнуть диктатуру и уступить место новым достойным кандидатам-мужчинам.

«В нашей стране мужчины — жертвы жесточайшего насилия со стороны государства. Мы в одной лодке»

Ольга Андреева: — Я не очень опасаюсь, что мало звучит слово «феминизм». Я сама на протяжении десятков лет продвигаю это слово в своих интервью, для того чтобы люди хотя бы перестали бояться его на бытовом уровне. Слово «феминизм» не ругательное. В любом авторитарном, тоталитарном государстве мужчины также являются жертвами насилия со стороны государства. В нашей стране мужчины — жертвы жесточайшего насилия со стороны государства.

Мы в одной лодке, и в этой ситуации наша задача — объединиться, а не противостоять. Изучая историю феминизма, я сталкивалась с тем, что у многих звезд феминизма, классиков феминизма были очень счастливые браки. У многих из нас, феминисток, есть сыновья. Мы с мужчинами — в одной лодке, мы должны эти идеи феминизма сделать общими и бороться за достоинство и женщин, и мужчин. Я думаю, что на данном этапе мы не будем противопоставлять мужчин и женщин и будем продвигать гендерное сознание и среди мужчин, и среди женщин.

Происходящее сейчас — прагматично правильная точка входа. Мы говорим о наших мужчинах: они не наши враги, мы их просто любим, и мы не то что жертвы, мы просто, как в войну, встали как полноценные люди и стали участвовать в политической борьбе. Это красивый вход с традиционной позиции в тему «женщина и власть». Они же напрямую о власти не говорят. Для них не власть — цель. Их цель — изменить условия жизни народа, вернуть людям достоинство, вернуть людям права, независимо от гендера. Утилитарно это правильный путь, а дальше мы будем наши идеи развивать и продвигать.

«Их присутствие на беларуской авансцене перемен — это глоток воздуха и для стран Евросоюза»

Ольга Шпарага: — Мне хочется с Ириной соглашаться, ведь хочется, чтобы феминистская, гендерная повестка дня звучала, чтобы в программе присутствовало хотя бы упоминание, что гендерное равенство мы будем отстаивать. Возможно, мы требуем слишком много в данный момент. Все равно, мне кажется, мы не можем этого не требовать, если это наши ценности и интересы. Когда высказывается кто-то из журналистов, что, мол, женщины принесли себя в жертву, я пишу, что они же еще и субъекты, не забывайте о том, что есть и их, и наши интересы.

Как сказал литовский политолог Юрконис, само их присутствие на беларуском авансцене перемен — это глоток воздуха и для стран Евросоюза, где очень мало женщин в политике. В отличие от Ермошиной, которую назначил Лукашенко, эти женщины никем не назначены. Они сами рискуют. В этой игре есть ставки, и неизвестно, чем все завершится.

Мы видим, что у них немного разные голоса. Мария Колесникова в большей степени говорит про «мы», что мы вместе все с этим справимся. Я читала интервью, где она говорит, что ей важно заниматься расширением прав и возможностей женщин. И раньше она этим занималась. Она категорически не говорит, что уйдет из сферы политики. Этот импульс, новые образы, стратегия, позиция женщин — очень важны и в феминистическом смысле в борьбе за наши ценности. Я надеюсь, что более четко будет проявляться и привычная феминистская повестка дня, когда речь идет о гендерном равенстве, о женщине как субъекте, о помощи женщинам, о проблемах женщин.

«Вся кампания Анны Канопацкой построена на самодискредитации»

— Что не так с Анной Конопацкой? Она говорила и о гендерном равенстве, и о важности независимости и демократии. Но все, что она делает, вызывает скорее негативную реакцию. А она тоже женщина-кандидат, также говорит об угрозах своим детям.

Ольга Шпарага: — Такое ощущение, что вся компания Анны Канопацкой построена на самодискредитации. Начиная с ее заявления о Бабарико, когда она просто выступила на стороне Лукашенко, и завершая ее видео, где она немного клоунадой занимается. Самодискредитация касается всего — всех ее тезисов, тех, кто ее поддерживает, тех ценностей, которые она транслирует. Это сложно воспринимать в серьезном ключе. Это и дискредитация гендерной повестки дня тоже. Все, что она говорит, попадает в урну. В том числе ее собственный имидж.

Ирина Соломатина: — Анна Канопацкая давно в политике. В 2016-м у нее не отслеживалось никакой гендерной повестки дня. Нужно анализировать не только пол политика, а его или ее последовательность и ценности. Я специально прочитала ее программу. Там ничего нет о гендерном равенстве. Есть фраза, что она тоже мать и женщина, и поэтому она знает, как менять в том числе и экономику. Месяц назад в большом интервью она говорила, что как политик будет бороться с дискриминацией женщин на рынке труда. А теперь ее программа напоминает тезисы партии БНФ, так как у нее в команде есть члены БНФ.

Сейчас в Беларуси уникальная ситуация. Я давно занимаюсь гендерной тематикой и понимаю опасности, когда женщины говорят: давайте сейчас режим победим, а потом будем заниматься социальными проблемами. Я прекрасно помню попытки Нины Стужинской договориться на очередной парламентской кампании с кандидатами. Она всех собрала в отеле, рассказала о проблеме рака молочной железы, раздала пресс-релизы и попросила, чтобы хоть кто-нибудь из этих кандидатов-мужчин при контактах с людьми озвучил проблему рака молочной железы.

Я там сидела и слышала, как мужчины говорили — давайте мы сначала режим победим, а потом будем заниматься вашими социальными проблемами. Сегодня я то же самое слышу от коалиции штабов: самое главное — сосредоточиться на том, чтобы победить несправедливость, тоталитарный режим, обеспечить людям справедливые выборы, а потом — за все хорошее. Я это вижу уже давно и думаю о том, что будет дальше. Меня тоже эти женщины бесконечно вдохновляют. Я очень понимаю, на какие риски они идут и какие последствия могут быть.

«Мы должны их поддержать, чтобы они не уходили»

— Все три женщины заявляют об отсутствии политических амбиций и готовности в случае перемен объявить новые, справедливые выборы, в которых будут участвовать кандидаты, которых не допустили на этих выборах, и все те, кто захочет. Правильно ли сейчас уйти? Не будет ли это предательством по отношению к тем людям, которые сейчас на митингах скандируют «Света!»? Ведь Светлана и ее соратницы с каждым днем набираются опыта, корректируют свои выступления, учитывая потребности разных групп людей, становятся реальными публичными фигурами, общественными деятелями.

Ольга Андреева: — Я готова, если будет необходимость, даже лично их поддерживать. Я думаю, мы должны их поддержать в их движении, чтобы они не отказывались, не уходили, даже если что-то не получится, чтобы они в любом случае остались в политике. Я всегда говорю, что нам в Беларуси надо девушек звать в политику, надо растить женщин-политиков, потому что нам нужно много женщин в политике. Они, может, разбудят следующее поколение политиков-женщин. Нужно поддержать, чтобы они не уходили, чтобы они становились все более уверенными, подготовленными, включая философию, социологию, психологию, понимание мотивов людей в политической борьбе. Возможно, мы от них этого и ждем.

Ольга Шпарага: — Мне очень нравится идея Ольги поддержать этих женщин. Когда эта волна только началась, заговорили о женском движении, возникновении и усилении его. Если бы это дало импульс женскому движению в Беларуси, было бы здорово. Оставаться ли в политике — это право и выбор женщин. Они — субъекты, независимо от того, чего мы от них хотим и требуем. Это их решение. Я вижу, что у них разные взгляды. Мне более важным кажется, что они показали новые примеры, каких-то женщин вдохновили. Наша солидаризация — и женщин между собой, и мужчин с нами — сыграла бы роль, чтобы новые женщины выдвигались. Мы знаем, что в нашей среде много активных женщин с опытом активизма, с работой в разных сферах, и им действительно не хватает этой веры в себя, солидаризации, чтобы заниматься политикой в разных сферах и быть лидерами на самом высоком уровне.

«Молчаливая жена сильного кандидата вдруг начинает проявлять солидарность в ситуации крайней несправедливости»

— Я следила за избирательной кампанией Валерия Цепкало. Вероника всегда была рядом, но, пожалуй, впервые мы ее услышали после объединения штабов. До ареста на пикетах по сбору подписей за Тихановскую всегда был ее муж Сергей, а не сама Светлана. И она стала действительно публичной фигурой после его ареста. С Марией Колесниковой другая ситуация, она была публичным человеком, талантливым организатором, но на первые роли тоже вышла после ареста. Как вы считаете, если бы не арест Виктора Бабарико и Сергея Тихановского и нерегистрация Валерия Цепкало, состоялись бы как политики и общественные деятели эти три женщины?

Ирина Соломатина: — Во время кампании Татьяны Короткевич Андрей Дмитриев тоже все время мнесто нее говорил. Вероника Цепкало, наверное, самая интересная героиня. Она сказала, что команда ее мужа решила присоединиться к команде Светланы Тихоновской, ведь мы видим, что убирают мужчин, самых достойных кандидатов, и мы решили объединиться, чтобы проявить женскую солидарность. Она первая сказала, что власть боится женщин, именно Светланы, и поэтому мы должны ее поддержать как мать и как жену. Мне очень импонирует, что озвучил это не муж, а она.

Это и есть та интенция, когда молчаливая жена сильного кандидата вдруг начинает проявлять солидарность в ситуации крайней несправедливости. Светлана Тихановская была поставлена в ужасную ситуацию. Мария Колесникова говорила, что было продумано, что если всех убирают, то можно объединиться. В этом объединении есть очень много симпатичного. На первом этапе, когда Ковалькова и Канопацкая в какой-то момент обсуждали момент объединения, мне очень нравилось, как они друг друга поддерживали, подчеркивали, что женщины между собой могут договориться. И именно Вероника Цепкало сказала, что они договорилась за 15 минут, что женщинам проще договориться. И это прекрасный пример. Это очень интересная кампания, это очень яркие женщины.

«Ковалькова — еще один боец в этом славном отряде»

Ольга Андреева: — Ковалькова не вошла в базовую группу из трех женщин, она координатор в Объединенном штабе. Она много пользы может принести на том месте, которое выбрала для себя. Она будет развиваться как профессиональный политик. Мы будем о ней слышать. Ее присоединение к объединенному штабу — прекрасный пример. К сожалению, широким массам не известно, что она присоединилась к штабу, а это ценная информация, что женщина-политик присоединилась к объединенному штабу. Это еще один боец в этом славном отряде. И для избирателей это очень важно, что она туда пришла, в отличие от Канопацкой.


Текст: Ганна Соўсь, радыё «Свабода»

Обложка: Канаплев+Лейдик


Обсудите этот текст на Facebook