Юрист Юрий Гуща, который входит в инициативную группу Валерия Цепкало, ознакомился с документами в ЦИК, по которым во Фрунзенском районе Минска не учли все подписи за этого кандидата в президенты. «То, что я увидел, повергло меня в шок и тяжелый ступор», — говорит юрист. Юрий Гуща утверждает, что обнаружил «целый ряд грубых несоответствий и нестыковок, серьезных ошибок и неточностей».

10 июля он почти два часа изучал в ЦИК документы, по которым во Фрунзенском районе Минска не учли подписи за этого кандидата в президенты, пишет TUT.BY.

«То, что я увидел, повергло меня в шок и тяжелый ступор, — отмечает юрист. — Я не буду предвосхищать оценки того, что заставило меня пережить такие ощущения, займусь лишь сухой констатацией фактов и на примере подписей за Валерия Цепкало постараюсь показать суть и механизм того, как „работает“ нынешняя избирательная система. При ознакомлении с указанными документами был обнаружен целый ряд грубых несоответствий и нестыковок, серьезных ошибок и неточностей».

Юрист уточняет, что «это не какие-нибудь помарки, описки и опечатки».

Это серьезные системные „залёты“, наличие которых позволяет подвергнуть обоснованному сомнению качество и достоверность работы всей комиссии, а также все принятые ею решения вплоть до их отмены, — убежден юрист.

Протокол, которым устанавливают количество избирателей, поставивших подписи о выдвижении кандидата в президенты, избирательная комиссия Фрунзенского района составила 29 июня. «Он подписан всеми ее членами без каких-либо оговорок и примечаний, что позволяет судить о том, что эти члены полностью согласились с содержанием данного документа», — отмечает юрист.

Общее количество принятых подписей в протоколе — 17 .853.

И в этом — первый „залёт“: обнаружилась недостача. Потому что координатором инициативной группы С. Лавренкиным 18 и 19 июня было сдано 18. 610 подписей на 2.189 подписных листах, что было отмечено в журнале сданных подписей, ведущемся в комиссии. Таким образом, куда девались 757 подписей, почему они оказались не учтены, куда потерялись — остается загадкой, разгадать которую избирательная комиссия не может (или не хочет) до сих пор.