Алексей Петкевич — врач-эндоскопист, десять лет он проработал в Республиканском клиническом медицинском центре Управления делами президента. На днях он уволился по собственному желанию и объяснил TUT.BY причины поступка.

Фото с сайта vip-clinic.by

В Республиканском клиническом медицинском центре Алексей Петкевич работал с 2010 года, был заведующим отделения эндоскопии. Параллельно учился в аспирантуре при РНПЦ онкологии, разрабатывал программу скрининга колоректального рака, который считается одним из самых распространенных видов онкологии после рака предстательной железы у мужчин и рака молочной железы — у женщин.

— Я написал заявление по собственной инициативе. Мы с женой и сыном — боялись отпускать его одного, парень с горячей головой, очень любит свою страну — были в парке Павлова в ту ночь (11 августа), но успели убежать, пока его не оцепили и не забросали светошумовыми гранатами. Кто не успел, тому мало не показалось. Перед этим я общался с людьми, которые были не согласны с результатами выборов. Они никакие не обкуренные. Это обычные люди — наши, беларуские. Они хотят перемен. Ни у кого не было ни оружия, ни алкоголя.

Когда я увидел, что сделали с людьми, которые были на Окрестина, я пошел к главврачу и подал заявление, которое мне подписали. Я врач-хирург, я знаю, что такое ранение. Вывернутый резиновой пулей наружу «фарш» будет очень долго заживать. Коллеги рассказывали, что некоторым разрывало брюшную стенку. Они столкнулись с кровотечением брюшной полости, тяжелыми множественными сочетанными травмами, были выбиты глаза. Это было какое-то нашествие татаро-монголов? Или что?

Я врач и категорически против насилия! Как можно бить и бить, и бить, и бить, и бить? Повреждение бедренной и подколенной артерии считается тяжким телесным. А при таких ударах они могут порваться. Удар в промежность — это вообще за гранью. Девочке отбили грудь. Травмы физические заживут, но что у них будет с психикой? А скольких мы еще не видели и не увидим? Что этим избиением хотели доказать? Что так любят свой народ?

После таких ударов, когда бьют в одно место, может разорваться печень, почки, селезенка, может оторваться корень легкого. Я читал про подобное у Солженицына, видел в военных фильмах. Но я не думал, что такое может случиться в Беларуси, которую более 75 лет назад фашисты «отутюжили» и «положили», по разным оценкам, от трети до четверти населения. А сейчас складывается ситуация, когда мы опять можем стать полем боя. Это наша земля. У нас ничего нет, кроме людей, лесов, рек и озер. Мы голые. Главное достояние — это интеллект наших людей.

Я был ведомственным врачом. Думаю, со мной будут обходиться жестче, чем с обычными врачами. Репрессий я действительно опасаюсь. Возможно, придется уехать, хотя я этого не хочу. Подозреваю, что сейчас меня будут обливать грязью, делать из меня психопата и неуравновешенного. Но мне уже все равно.