Адвокат, член Президиума Координационного Совета после освобождения из СИЗО в большом интервью TUT.BY рассказала об условиях содержания на «Володарке» (СИЗО №1) и в «Американке» (СИЗО КГБ).

— На Володарке я «пожила» в двух камерах. Первая камера на шесть человек была на территории тюремной больницы, в ней находились больные люди, в том числе с серьезными психическими заболеваниями. Потом меня перевели в другую камеру, где содержалось 10 человек. В ней я провела три недели, до дня освобождения. Там условия были жесткие. В небольшой комнате находится 10 железных нар в два этажа, туалет и умывальник с холодной водой, дневного света не было. Кроме решетки окна забиты железными жалюзи, которые не пропускают дневной свет и затрудняют доступ воздуха. Подъем в 6 утра, с этого времени и до отбоя в 22 часа запрещено лежать, можно ходить и сидеть на кровати. Мне по состоянию здоровья было разрешено лежать. В камере был телевизор, который транслировал только беларуские каналы и НТВ. Десять человек в одной комнате спали, ели, стирали, мылись и ходили в туалет.

Восемь из десяти женщин курили, иногда я чувствовала, что задыхаюсь, приходилось воздух «ловить» в маленькой щелке жалюзи. Потеряла обоняние, до сих пор не чувствую запахов. Когда раззнакомились, сокамерницы пожалели меня и стали курить меньше. Отказаться от сигарет они не могут, потому что для них покурить и выпить кофе — единственная радость. Всем заключенным выдают персональные кружки. Когда-то эти кружки были эмалированные, но эмаль износилась, у меня была кружка с ржавым дном. Я попросила ее заменить, но принесли такую же, сказали, что лучше нет. Муж несколько раз пытался передать пластмассовую кружку — не брали. Выбора не было, пила из того, что было, и старалась не смотреть на ржавчину.

В тюрьме я впервые увидела квинтэссенцию человеческих страданий: слезы, злость, безысходность, отчаяние, раскаяние и агрессию. Тяжелое состояние сокамерниц заставляло переключаться со своей беды на чужую. Я старалась отвлечь их разговорами, всегда держала под рукой лекарства, так как случались истерики и даже драки (в первой, больничной камере). Я не спрашивала, за что они сидят, потому что видела в них прежде всего несчастных людей, нуждающихся в поддержке. Большинство женщин уже были осуждены и ждали, когда их дело рассмотрит апелляционный суд или отправят в колонию в Гомель. Например, мать двоих детей, нанесла тяжкие телесные повреждения, ей дали семь лет лишения свободы, а у нее двое детей — старшему шесть, младшему годик. Другой женщине дали 10 лет за распространение наркотиков, а у нее тяжелейшая форма шизофрении. Сейчас у нее состояние ремиссии, но трудно представить, что с ней будет происходить в колонии. Еще одной женщине дали 4 года лишения свободы за мошенничество, а у нее нет части стоп и одной груди, перенесла онкологию, инвалид второй группы, 52 года. Другая женщина, тоже осужденная за мошенничество, ей дали 8 лет, говорила, что если бы осталась на свободе, то за год вернула потерпевшим деньги. Находясь в колонии, это невозможно будет сделать. И совершенно поразительный случай, когда женщина родила мертвого ребенка, и ее забрали в СИЗО почти из родильного дома, обвиняли в нарушении режима и неуплате алиментов за содержание ребенка. Непонятно, зачем давать такое суровое наказание, как лишение свободы, человеку за нетяжкое преступление.

Мне кажется, в большинстве случаев наказания не соответствует тяжести совершенного деяния. Беларуская тюрьма ломает жизнь — разрушаются семьи, детей отнимают у родителей, люди на многие годы изолируются от общества и не способны вернуться к нормальной жизни. Поэтому у нас так много рецидивов. Хотя я не обсуждала с сокамерницами ситуацию в стране, но они все понимали и на свободу провожали меня словами «Жыве Беларусь!».

Я не знаю, как мне дальше жить с тем, что я увидела и пережила в тюрьме. Сейчас стараюсь поддерживать своих сокамерниц и их семьи материально. Как только у меня появятся свободные деньги, то я куплю 1000 кружек и передам их на Володарку. Существующая в нашей стране пенитенциарная система и уголовно-процессуальное законодательство требуют изменений.

После известной встречи с Лукашенко Власову на ночь оставили в СИЗО КГБ («Американка»).

— Говорят, бытовые условия в СИЗО КГБ лучше, чем на Володарке.

— Я бы не сказала. В камере, где я находилась сутки, был унитаз, но он не работал полноценно, смывать нужно было ведром, но это считается лучшими условиями, потому что, по рассказам находившихся в камере женщин (одна сидит шесть месяцев, а вторая — девять), в большинстве камер нет туалета. Люди ходят на ведро, которое выносят раз в день. Камера — маленькая, трехстенка, в воздухе сырость, проход между нарами узкий, с трудом можно пройти одному человеку. Так что условия везде одинаково тяжелые, подавляющие человека.