Вчера директора «Офиса по правам людей с инвалидностью» Сергея Дроздовского и юриста офиса Олега Граблевского допрашивали в департаменте финансовых расследований КГК.

21 января в офис пришли сотрудники ДФР. В ведомстве заявили, что проверка связана с вопросами «возможного неправомерного завладения в период с 2020 года по настоящее время денежными средствами, полученными учреждением в виде благотворительных взносов и международной помощи для целей оказания помощи белорусским гражданам с инвалидностью».

Олег Граблевский рассказал, как проходил допрос:

 — Приехал в ДФР КГК к обозначенному времени 9:30. Я, Сергей и два адвоката. Я пошел спросить, как нам заехать на коляске. Поднялся на третий этаж на лифте. Обозначил свое присутствие дежурному. Дежурный позвонил кому-то, сказал — инвалиды приехали. Спустился человек, сказал, пойдемте со мной на четвертый этаж. Сергея и адвокатов к вам проводят.

Завели меня в комнату, с надписью «1 отдел». Там находилось два человека. Мне сообщили, что мы пока ждем, когда привезут вашу технику, а пока поговорим.

Разговор начался в мягких тонах. Понимаете, Олег Валерьянович, вы нарушали законодательство. Вот прямо сейчас решается по вам вопрос. И если вы расскажете об «Х», поедете домой, а нет — вынуждены вас этапировать на «Володарку». Оттуда вы выйдете через пять лет, в лучшем случае.

В таких же мягких тонах, но багровых, я ответствовал: понимаете, если бы вы действительно хотели разобраться, вы бы разобрались и без меня. Поинтересовался, где мой адвокат и какой у меня статус. Мне было сказано, что адвоката съели, а статуса у вас нет, вы сами пришли.

Окей, парни, говорю я, пошел тогда домой. Как вошел — так и выхожу. И иду к выходу. Это около 10.00.

Мне — «Стоять, я тебе сейчас уйду».

Окей, парни, а вот с этого момента вы меня незаконно удерживаете. Вот мой договор с адвокатом, дальнейший разговор только в его присутствии.

Забегает мужчина. «Ты у меня через 10 минут запоешь соловьём, раз не хочешь говорить». Вырывает у меня договор с адвокатом и кричит, что он поддельный — «ты и тут всех нае**л».

Парни, говорю я, в израильской армии, если человек попадает в плен, по инструкции положено говорить все, что знаешь. Главное — сохранить жизнь. Я вам все расскажу, потому что воспринимаю угрозу как реальную. Они подуспокоились и заулыбались: совсем другой разговор!

Стал им цитировать конвенцию, читал лекцию минут десять. Потом они поняли, что это не то. И говорят: ты нам обещал рассказать все что знаешь про «Х». Да, обещал рассказать все, что знаю и не про «Х». И не сейчас, а в присутствии адвоката.

«Откуда ты такой борзой взялся, я тебя сейчас ё**у».

Я: парни, вы достаточно сегодня наговорили для «Володарки» для себя. Все, что вы говорите, транслируется в общий доступ, я все же пойду домой, — и подымаюсь.

Меня схватили. Зафиксировали. И стали раздевать. Раздели догола. Прощупали, общупали, прозвонили всё, что можно. Отобрали часы. Приказали сесть голым на стул. И смотреть только на уголок стола.

Я сказал: ребята, идите на х** Спокойно оделся. Они опешили, часы вернули. Сказали — «Ну борзый нам попался». В дальнейшем (а это до 16:30) мы сидели молча. Периодически заходил агрессивный чел в кожаной тужурке и пытался что-то говорить — но я посылал и его. Так раз пять.

Около 16:30 мне сказали — пиши, что отказался от объяснений, — и дали распечатанный бланк, где указано, что я ознакомлен со ст. 27 конституции и претензий не имею.

Я сказал, что ст. 27 Конституции мне неизвестна. Мне ее зачитали (право на отказ от объяснений). Я сказал, что не воспринимаю информацию на слух. Мне ее распечатали. Я сказал, что не понимаю содержание — поясните по терминам. Они поняли, что я издеваюсь. Сказали — ай, напиши сам, как хочешь, только напиши, — я все написал: и про раздевание, и все-все, что тут уже в контексте пыток и бесчеловечного обращения.

После чего мне сказали быть свободным и уходить. Я сказал: нет ребята, вы же хотели поговорить. Давайте поговорим, вас же что-то интересует. Сказали — иди отсюда. Дал себя уговорить и ушел. Адвокатов все это время к нам не пускали.

Сергей Дроздовский рассказал «Белсату», что происходило с ним:

 — 7 часов держали нас в рамках просто разговора. Мы явились в ДФР по их приглашению накануне вечером. Мы добросовестно в 9:30 явились, дальше нам предложили подождать, пока технику нашу отдадут, потому что ее еще досматривают.

Надо сказать, что разговор был более жестким, чем в прошлый раз. В разговоре меня многоразово называли преступником, мошенником, лицемером, лжецом.

Как я понял, суть прихода к нам ДФР с проверкой — то, что мы отправили к адвокатам несколько человек, которые считаются со стороны властных органов преступниками, потому что позволили себе защищаться в суде по статьям об участии в массовых акциях.

Говорили, что вопрос с моей тюрьмой уже практически решенный, я гуляю на свободе просто по каким-то обстоятельствам. Предлагали сознаться, раскаяться, но в чем — я не понимаю сам.

Я вышел оттуда ни с чем: не было никаких протоколов, объяснений, — все закончилось длительными устными разговорами. Адвоката ко мне так и не пустили.

Я вышел оттуда под фразу «На сегодня вы свободны».

У нас нет никакого статуса: мы не обвиняемые, мы не свидетели, мы как наблюдатели. Хотя работники ДФР глубоко убеждены, что они видят совершенно ясный состав преступления.

Должен сказать, что для меня, человека в коляске провести 7 часов без движения — это бесчеловечно, это пытка. И работников ДФР не оправдывает то, что они предлагали мне сообщить им, не нуждаюсь ли я в чем-то.

Меня удерживали словами «надо еще немножко подождать», где-то к обеду вообще перестали вспоминать о возврате техники, а говорили, что я вообще поеду по этапу в следственный изолятор.