The Village Беларусь продолжает рассказывать истории людей, которых задержали на мирных митингах (или просто случайных прохожих) и всю дорогу избивали: на улицах, в автозаках и «газельках», в РОВД и на Окрестина. Этих историй — сотни и тысячи: только за первые четыре дня после выборов задержали 7 тысяч человек. Мы уверены, что об этом нужно писать и говорить постоянно. Нельзя забыть эти преступления против беларусов.


«Порог моей боли был превышен раз в триста»

Сергей

— Поздно вечером 10 августа я шел от своей сестры, она живет в районе улицы Матусевича. Вернуться я попытался пораньше, но не мог вызвать такси и пошел потихоньку пешком по Притыцкого, по правой стороне, от Каменной Горки в сторону «Спортивной». Я не пользуюсь общественным транспортом: у меня есть своя машина и еще я активно пользуюсь такси. Но так получилось, что в тот вечер я был без машины. И тогда решил просто пойти пешком, я много очень пешком хожу. Такси было словить нереально: интернет не работал, короткие номера заняты.

Так я дошел почти до «Спортивной». Там я наткнулся на так называемую «коробку» — строй омоновцев. Я не понимал, как мне ее обойти, что делать. В какой-то момент начали разворачивать водомет — я занервничал, искал, куда повернуть, как обойти. Открылась «коробка», из нее выбежала пара болванчиков с палками и щитами, побежали в мою сторону. Я прижался еще ближе к кустам — думал, что точно они бегут не за мной, иначе начал бы убегать. Они пробежали мимо, я подумал — пронесло, и тут сзади посыпался град ударов дубинками: по телу, по голове, по лицу. Я не успел их рассмотреть, видел только щиты, забрала и берцы. Потом их стало еще больше, я очутился в воздухе — и они меня потащили через дорогу, в сторону этой своей «коробки». Там было несколько рядов этих болванчиков, а за ними пустота и несколько рядов автозаков. Меня бросили на площадку и начали избивать. А потом подошел какой-то сотрудник посерьезней, видимо, офицер, но без знаков различия. Он, улыбаясь, достал у меня из карманов два дорогих телефона и ключи от квартиры. Потом меня опять подхватили эти болванчики и потащили к автозаку и там еще раз избили. Было где-то 0:30 ночи.

Затем схватили и бросили в автозак. Там уже стояли четыре орла-омоновца, которые начали меня методично избивать ногами, очень жестко, о-о-очень, ну невероятно просто. Били по любому месту, которое я не прикрывал. Закрою почки — бьют по голове, закрываю голову — бьют по почкам. У меня очень болят ребра, спина, ноги — я думаю об этих ребятах каждый день. По мне, избиение продолжалось вечность, хотя на самом деле, наверное, минуты четыре.

Меня бросили в край автозака, а потом на арену вышел какой-то основной омоновец, какой-то офицер лет от сорока, сильно загоревший. И он тоже принялся меня избивать. Он что-то говорил, что «из-за вас я не сплю» и с радостью лупил меня ногами. Причем он все время пытался поставить меня на колени, а я скручивался калачиком, пока он продолжал бить меня дубинкой и перчатками, а затем вошел в раж и ударил коленом в скулу. Еще он предлагал отсосать.

Но это все его все равно не удовлетворило, и тогда он меня придавил щитом и по щиту бил своим электрошокером, много-много раз. Это был уже полный пи**ец. Я, понятно, боль не люблю, но тут порог моей боли был превышен раз в триста. На какие-то секунды я терял сознание. Понимал, что, учитывая его сексуальные предложения, без с сознания с ним один на один оставаться нельзя. Держался.

Потом он ходил по автозаку и вещал речи, какой-то бред нес шизофренический, но при этом прямо сиял. Как будто я зритель, а он — главный действующий герой.

Дальше стали забрасывать новых людей и тоже избивать в моем присутствии. Они рыдали, визжали, один молодой парень потерял сознание и описался. Одно дело, когда тебя самого избивают — и другое, когда тебя запугивают избиениями других, — это тоже пытка, я считаю. Девушек не было, но были очень молодые парни, ну сопливые совсем, лет по 18. И был один пожилой, ему, похоже, стало плохо, и его выбросили из автозака. Были угрозы изнасилованиями, что мы все станем с ним заниматься оральным сексом.

Набили нас полную машину, принялись катать по городу, пересаживать из автозака в автозак и при этом всякий раз избивать. Потом пересадили в машину для перевозки преступников — в такую клетку в кузове, напихали нас туда шесть человек.

Привезли в Октябрьский РОВД, положили во дворе лицом в землю, в брусчатку, еще раз избили. К тому времени уже начало светать. Кто говорил хоть слово — того били. Были там и смелые люди, они вставали и говорили: «Вы что, беспредельщики? Что вы творите?», — с ними особенно жестоко обходились.

Затем затащили в само РОВД, меня отвели в какую-то комнату вроде подсобки, для меня оно было похожим на гестапо. Там сидел какой-то орел в балаклаве, восемь-на-семь, он продолжил меня избивать. Потом мы стояли в коридоре лицом в стену, причем голову надо было держать как можно ниже, а руки за спиной поднимать как можно выше. Все это время у нас руки были сцеплены хомутами, и в какой-то момент с меня хомут свалился, потому что был нетуго затянут, — за это меня еще раз избили. За каждое слово тоже били.

Дальше нас отвели в какой-то зал совещаний, что ли, там висел герб и было написано, что это Октябрьский РОВД. Там уже разрешили сходить в туалет и попить воды. Попутно провели лекцию на тему «Как плохо думать самостоятельно и как хорошо сидеть дома и никуда не ходить». Говорили нам разную дичь про преступников, которые выходят на улицы за деньги и бросаются брусчаткой.

Потом нас еще раз избили и посадили в автозаки — там я получил последнего леща. И повезли в Жодино, там уже было получше. Ну, как получше: немножко померзли, немножко поголодали, поспали втроем на одной кровати. Зато там уже не избивали, в Жодино полайтовей было. Задержали меня в ночь с понедельника на вторник, а отпустили только в пятницу, то есть, почти через четверо суток. Родственники четыре дня жили в аду, они всерьез думали, что меня убили. Моей жене сообщили, где я, только в четверг после обеда. Когда родственники звонили в милицию узнать, где я, им говорили, что я особо опасный преступник, что натворил много дел и что нахожусь на Окрестина — хотя я уже давно был в Жодино.

У меня ж забрали телефоны и ключи от квартиры, и все, чем я сейчас занимаюсь, — это пытаюсь вернуть вещи. У меня весь бизнес на них завязан, там все контакты, интернет-банк, платежки, переписки, договоры… Я два дня домой попасть не мог, кое-как выковырял хозяина своей съемной квартиры и только после этого смог нормально помыться, побриться.


«Всех раздели догола и сказали: кто оденется последним — получит дубинкой»

Денис

— В митинге я не участвовал, я 11–го августа пошел с другом погулять в парк. В Минске я был первый раз, в городе не ориентируюсь — это было где-то в Кунцевщине около полуночи. Мы перешли переход, и там были какие-то кусты или елочки, темновато было. Тут спереди два омоновца и сзади. И они сказали: не махайтесь, не бегите никуда. Ну, хорошо. Они нас забрали и повели — мы сидели на бордюре, с нами было еще пацана два, наверное, но одного мама забрала. Потом нас посадили в «ГАЗель», потом еще привели — и мы поехали к ним на базу в ЦИП.

Возле меня сидел пацан, и у него был какой-то шлем. Ему этот шлем надели на голову и начали лупить. Я даже не видел, потому что сидели с опущенными головами. Омоновец сказал мне подвинуться, посадил рядом этого парня, надел ему шлем и начал его дубинками. А потом других запустили, и мест уже не было, куда сесть — сказали, на пол ложиться, друг на друга.

Приехали на Окрестина, сказали вылезать и при этом каждого били, мне досталось по спине, я упал на землю. Всех отволокли к бордюру, сказали стать на колени, руки за спину, головой упереться в землю. Так мы и стояли целую ночь. Нас там было многовато, человек, может, пятьдесят. Хочешь ногу повернуть — кричат «Стал в одну позу!» и начинают бить, голову поднимешь — тоже начинают бить, разговаривать начинаешь — тоже начинают бить. Это было в темноте, но менты стояли и ходили между людей, все видели.

Утром нас всех завели в здание, поставили всех в коридорчике на колени, — нас было где-то 25 человек. Заставили всех раздеться догола, шнурки подоставать из обуви. Вещи в одну сторону, обувь в другую. Потом вывели голыми в «квадрат» — крохотный дворик, и снова поставили на колени. Сказали: кто последний оденется — тот тоже получит дубинкой. И последний получил, да. Далее нам разрешили встать — пошли вторые сутки; приводили еще парней, нас уже было около 120 человек.

На третьи сутки нас завели в камеры, в нашей камере было где-то 25–26 человек, там нас и оставили на ночь. Тут впервые покормили: дали пару ложек каши, чая и четыре булки хлеба. Еще когда стояли в том «квадрате», дали нам ведро — типа туалет, и даже не выносили его, а в камере уже был нормальный туалет. После того, как нас засунули в камеры, уже не били.

Потом пришел какой-то мужчина, волонтер какой-то — не знаю. Спросил, как с нами обращаются, били ли нас, и сказал, что через час, через два или через три нас выпустят. И нас начали выпускать человека по три-четыре. Вещи сразу не отдавали: сказали, если хочешь получить, то сиди 15 суток — тогда заберешь вещи и уйдешь. Еще сказали, если второй раз попадешься, то дадут от десяти до пятнадцати лет. Поэтому вещи я получил только в субботу: стоял три дня под Окрестина и ждал, когда вернут. Только съездил домой сразу, как выпустили, и вернулся обратно.

В целом, по сравнению с другими я не сильно получил, хотя синяки были, конечно же. Но другие — там вообще. В камере у одного глаз разбитый был, у другого — там в спине дырки остались, он показывал, резиновыми пулями стреляли. Еще когда стояли на коленях во дворе, то там был какой-то байкер, что ли. Его начали бить — а он уже боли не чувствует, и кто-то сказал — «пацаны, гасите», — и его начали еще сильнее гасить, и он начал задыхаться. И после того, как его дубинками отхлестали, я с той стороны даже ни звука не слышал. А потом, когда стоял на Окрестина с волонтерами, они мне показывали фотографии — был там и без ноги, ампутированный. Он уже в больнице лежал, мне фотку показывали.


Подпишитесь на наши Instagram и Telegram!


Текст: Александр Лычавко

Обложка: Евгений Ерчак


Обсудите этот текст на Facebook