В воскресенье 16 августа на масштабном мирном протесте в Минске впервые появился радужный флаг. Андрей Завалей — беларуский квир-активист — рассказал, как он сам и беларуское ЛГБТК-сообщество участвует в протестном движении, почему до этого дня ЛГБТК-сообщество не приходило на митинги с радужным флагом и о том, что чувство небезопасности и угнетенности, которое этим летом испытывают многие беларусы, для ЛГБТК-людей не ново, они с ним живут почти что всегда.

«Граната, брошенная мне под ноги, едва не разорвала меня в клочья»

У меня есть пи*орская семья.

Я знаю, что вместо слова «пи*ор» я должен использовать термин «квир» — это политкорректное слово, и его используют во всем мире. Но в гомофобной Беларуси, за исключением самой привилегированной части ЛГБТК-сообщества, слово «квир» ничего не значит.

Трое из моей семьи встречают приход нового дня на ступеньках в подъезде многоэтажки в одном из минских спальных районов. Они прятались от насилия силовиков, которое царило в моей стране после выборов 9 августа.

В эти дни быть мирным протестующим в Беларуси — значит быть объектом насилия, подвергаться преследованиям, задержаниям, нападениям, избиениям, травмам и убийствам на улицах или пыткам в тюрьмах.

Но для моей семьи в этом нет ничего нового. Мы боролись за свои права задолго до этих выборов. Мы боролись за свои права накануне этих выборов. Мы будем продолжать борьбу и после них.

ЛГБТ-сообщество Беларуси сталкивается с насилием каждый день. Власти исключают нас из публичного дискурса, игнорируют наши проблемы, смеются нам в лицо, когда мы пытаемся к ним обратиться, и открыто преследуют нас.

Последняя попытка зарегистрировать общественное ЛГБТК-объединение была предпринята в 2013-ом году. Министерство юстиции отклонило ходатайство, а Верховный Суд подтвердил это решение, постановив, что нет необходимости создавать такую организацию, поскольку в Беларуси нет гомофобии и что Конституция одинаково защищает всех нас.

На следующий год в Минске напали на архитектора Михаила Пищевского, он был геем. Его так сильно избили, что хирургам пришлось удалить 20 процентов его мозга, чтобы он не умер. Он скончался 17 месяцев спустя.

Нападавший назвал его пи*ором. Но суд постановил, что у преступления не было гомофобных мотивов, хотя и произошло оно прямо у входа в гей-клуб.

Сегодня моя семья играет невидимую, но важную роль в протестах против президента Александра Лукашенко.

Во время коронавирусного кризиса мы стали волонтерами: печатали защитные пластиковые щитки, шили маски и развозили их по больницам. Затем в борьбе за честные выборы мы присоединялись к кампаниям независимых кандидатов. Мы делились информацией. Мы агитировали за кандидата от объединенных штабов оппозиции Светлану Тихановскую.

Теперь, когда режим Лукашенко рушится, нас избивает и задерживает милиция вместе с другими людьми, протестующими за демократию. Каждый день я получаю известия о том, что наших активистов и членов сообщества задерживают и пытают в тюрьмах.

На вторую ночь протестов меня ненадолго разлучили с моей семьей. Вдали от своих любимых я столкнулся с шеренгами военных, светошумовыми гранатами, слезоточивым газом и резиновыми пулями. Граната, брошенная мне под ноги, едва не разорвала меня в клочья. Мне посчастливилось убежать. А некоторым — нет.

Когда я вспоминаю тот момент, тот страх, шок и ужас, с которыми я столкнулся, эти ощущения не кажутся мне чем-то принципиально новым. Я уже много раз испытывал такое же чувство небезопасности и угнетенности.

Из какой машины выскочит бандит без формы и поймает меня?

Задержит ли меня сейчас этот милиционер, патрулирующий улицу?

Я не прав? Мне здесь не рады?

Разве я преступник, разве я человек, которого все ненавидят?

«В воскресенье мы впервые решили взять с собой наши радужные флаги»

До этих выходных (речь идет о 16 августа — The Village Беларусь) мы не приносили на протесты наши радужные флаги. Правительство может расценить это как пропаганду, чтобы заявить, что весь этот протест организован Западом, который выступает против наших «традиционных семейных ценностей».

Но, самое главное, мы знали, что если мы это сделаем, то многие из наших товарищей по протесту не будут нам очень рады.

В стране с такими печальными и тяжелыми условиями для ЛГБТК-людей мы полны решимости быть терпеливыми и проявлять свою креативность.

После выборов протестующие писали на стенах «уходи, пи*ор», требуя отставки Лукашенко, и ругали милицию, используя то же самое слово. ОМОН кричал «на колени, пи*оры», избивая и задерживая мирных граждан.

Даже популярная беларуская рок-группа заменила буквы «ОМОН» написанные на их форме, на «HOMO», чтобы оскорбить их [Homo — сокращение от homosexual, гомосексуал].

До сих пор мы не критиковали оппозиционных лидеров за то, что они недостаточно нас принимают и поддерживают. Мы поговорим об усовершенствовании нашего законодательства позже, когда это станет возможным. После того, как вступит в должность наша новая президент.

В стране с такими печальными и тяжелыми условиями для ЛГБТК-людей мы полны решимости быть терпеливыми и проявлять свою креативность.

Но мы не можем забыть нашу пи*орскую идентичность. Мы всегда идем под двумя флагами: один — за демократию, другой — за наше пи*орское сообщество.

Вот почему в воскресенье, когда десятки, если не сотни тысяч человек вышли на улицы, мы решили взять с собой наши радужные флаги. Это был самый большой протест в истории Беларуси, так что мы бы пожалели, не сделав этого.

Конечно, мы словили много сердитых взглядов, и некоторые люди пытались заставить нас спрятать наш флаг. Но нам удалось продержаться все шествие.

Когда борьба закончится для других, она не закончится для нас. Для наших попыток создать стратегии для защиты наших прав, подходящие нашему местному контексту, нам вполне пригодится 26 лет опыта жизни внутри тоталитарной системы.

Наши радужные флаги уже на улицах. И мы не планируем их убирать.


Текст: Андрей Завалей, перевод: Антон Климович


Обсудите этот текст на Facebook