Сегодня стартовал новый учебный год, но не для всех. Некоторые родители намеренно не отправили детей в школы, где учителя и директора три недели назад фальсифицировали выборы. Другие — хоть и отправили, но тоже выразили свой протест в другой форме. The Village Беларусь поговорил такими родителями, чтобы узнать, что ими движет и как их дети будут учиться теперь.


«Видеть этих людей мы не хотим больше вообще»

Людмила

двое детей ушли из минской гимназии

— У меня трое детей, двое из них — школьники, четвертый и восьмой класс. В начале мы захотели перевестись на индивидуальный план, я поговорила с директором, она мне сказала обращаться по этому поводу к завучу. Когда я на следующий день встретилась с завучем, она не была удивлена теме нашего разговора, видимо, она уже была в курсе, что некоторые родители из нашей школы хотят перейти на индивидуальный план. Зная, что школа обычно препятствует переходу на ИП, я немного напряглась и сказала завучу, что разговаривать с ней не буду, просто напишу заявление и уйду. Она сказала, что для перехода на ИП должны быть основания, а у нас их якобы нет, и принесла мне распечатку положения о образовании. Я сказала, что знакома с этим документов, и законные основания перейти на ИП у нас есть. У меня была с собой ксерокопия дипломов — в законе сказано, что одаренные дети могут перевестись на индивидуальный план обучение, если им нужно готовиться к конкурсам и соревнованиям.

Дальше я начала уже немного нервничать и сказала, что вообще-то основная причина — это то, что происходило на выборах в гимназии.

А на выборах в этой гимназии происходило следующее. Мы живем за городом и наш участок для голосования был не в этой школе, мы не знали, что именно там происходило в день голосования. Потом уже в школьном чате я спросила родителей о том, знает ли кто-то о результатах выборов на участке в нашей гимназии — все промолчали. Но по косвенным признакам мы все равно сделали выводы, что фальсификации в гимназии были. Уже после того, как мы подали документы на ИП, выяснилось, что в день выборов были не только фальсификации, а еще ОМОН и задержания. Тогда мы с мужем поняли, что не хотим никаких индивидуальных планов. Ведь даже если нам дадут разрешение учиться в этом формате, то периодически нам все равно придется встречаться с учителями. А видеть этих людей мы не хотим больше вообще.

Начали спешно рассматривать разные другие форматы обучения. Думали перевестись в российскую школу на дистанционное обучение. Но попался вариант обучения онлайн в частной школе Минска, который нас устроил в том числе по стоимости. Мы взяли справки из частной школы, пришли в свою теперь уже прошлую школу и забрали документы у секретаря.

Вообще мы уже давно — еще до того, как старший сын пошел в школу — рассматривали вариант семейного формата обучения, по крайней мере не в государственной школе. То, что происходит в государственной школе, нас всегда напрягало. До этого года мы мирились, но события во время выборов стали последней каплей. Наша учительница младших классов, которая учила и младшего и старшего ребенка, была заместителем председателя избирательной комиссии, то есть она точно ставила свою подпись под липовым протоколом.

Дети отреагировали на такие перемены по-разному. Старший не очень хотел уходить из школы, потому что хотел бы видеться с друзьями. А средний был в принципе не против, потому что четвертую четверть он уже отучился дома из-за ковида, и был этому рад (не то чтобы мы боялись ковида — просто меня устраивала ситуация, что можно не ходить в школу). Я знаю, что обучение вне школы может быть намного более эффективным и интересным.

Я сама к домашнему обучению тоже уже морально готова. В свое время я глубоко изучала эту тему и знаю, что процесс можно выстроить так, чтобы родители участвовали в нем минимально.


«Начали прямо давить и угрожать уголовной ответственностью»

Анна

ребенок учится в минской гимназии. Объявила бойкот политпропаганде, школьным обедам и поборам

— Мой ребенок пошел в 10-й класс, но сегодня, 1 сентября, он из принципа не пошел в школу. Мой протест против фальсификаций на выборах выражается еще и в том, что я написала официальный отказ от школьного питания, посещения информационного часа и другой внешкольной работы.

Сама я голосовала на другом участке, но после выборов я намеренно посмотрела на «Голосе», что происходило в школе, где учится мой ребенок. И выяснила, что там тоже посчитали голоса нечестно. Я общалась с другими родителями, и одна мама мне подтвердила, что видела протокол с 51% за президента (надеюсь, бывшего) Лукашенко и 37% за Тихановскую. Некоторые учителя, с которыми у меня сложились близкие отношения, сказали, что директора школы отчитали даже и за такие скромно сфальсифицированные цифры, потому что слишком маленькая разбежка у двух кандидатов по протоколу получилась.

Раньше я была очень положительного мнения о гимназии в целом и в частности о директоре — очень достойный педагог и человек, без свойственного директорам школ пафоса и высокомерия. Но все полностью изменилось, когда я пришла к ним с заявлением, в котором написала, что отказываюсь от школьного питания (от него я думала отказаться еще в прошлом году, потому что ребенок часто жаловался), от информационного часа, сбора макулатуры и вообще внешкольной, идеологической работы.

Я не планировала конфликтовать с руководством школы, думала, что отнесу заявление и побегу обратно на работу — отлучусь буквально на несколько минут. Но не тут-то было. Директор сказал: «я понимаю, с чем связан ваш отказ от информационного часа», усадил меня в своем кабинете, позвал завуча на помощь (как оказалось, она тоже была в комиссии) и 40 минут они всячески давили на меня по всем пунктам.

Мне говорили, что ребенок должен получать горячее питание и спускаться со всеми детьми в столовую. В ответ я спокойно спросила, почему мой ребенок должен идти в столовую, если он там не ест, и не может в это время посидеть в классе, перекусить яблоком и йогуртом. Мне ответили неожиданно резко: мол, вы не будете тут устанавливать свои законы.

Потом меня убеждали в том, что на информационном часе не будет никакой политики и идеологии, а будут рассказывать про Беларусь и беларуских писателей. На это ответила, что у моего ребенка чудесный преподаватель беларуского языка и литературы, и она очень хорошо справляется с этой задачей.

Когда они поняли, что убеждение на меня не действует, начали прямо давить и угрожать уголовной ответственностью. Сказали, что на время информационного часа, на котором мой ребенок будет отсутствовать, я обязана приезжать в школу и забирать его, потому что «вы несете за него уголовную ответственность», а потом привозить его снова в школу к следующему уроку. Я ответила, что в это время ребенок может побыть в школьной библиотеке, например, и заняться уроками. В ответ я услышала очень жесткое «нет» и снова про уголовную ответственность. Уже потом муж мне подкинул хорошую идею: нужно было им напомнить об их уголовной ответственности за фальсификацию выборов.

Честно говоря, я опешила, когда меня начали пугать уголовной ответственностью. Моему ребенку 15 лет, она прекрасно знает, как себя вести.

С макулатурой, в сборе которой я отныне отказываюсь участвовать, было вообще смешно. Они говорят: «Зачем вы отказываетесь от сбора макулатуры? Она у нас все равно собирается на добровольной основе». На что я ответила: «Если на добровольной основе, то зачем вы тогда меня об этом спрашиваете?». Посли этого пошли совсем странные вопросы: «Где вы работаете? Где вы родились? Может быть, вы не хотите сдавать макулатуру, потому что это ваш бизнес?».

После этого разговора я высказала свою позицию нашим учителям. Они со мной согласились. В большинстве своем они неплохие и достаточно активно поддерживают народную позицию.

Участвовать в школьных поборах я, естественно, отказываюсь тоже, если только это прямо не касается учебного процесса, например, если нужно купить бумагу для распечатки каких-то пособий.

Мой ребенок на такие перемены реагирует пока что спокойно, в свойственном для подростка стиле: «ну, хорошо», «ага, пофиг». Мой ребенок, конечно, знает, какую позицию мы занимаем, и я четко проговорила, что на хороших учителях не надо открываться.


«Я не могу согласиться с тем, что произошло, и оставить все, как есть»

Инна

ребенок-восьмиклассник не пошел сегодня в минскую школу

— Мой ребенок сегодня не пошел в школу, и я спешно узнаю, какой альтернативный формат обучения для него можно организовать.

Наше решение связано с тем, что происходило перед выборами, на выборах и после них. Я не понимаю, как после фальсификации результатов выборов и последствий, к которому она привела, можно сделать вид, что ничего не было — как сейчас поступают очень многие родители — и просто ходить в школу, как раньше. Сразу после выборов среди родителей был какой-то движ: люди хотели перемен в школьной системе, они начали хотя бы задаваться вопрос, на каком вообще основании мы сдаем деньги даже на гигиенические средства для школы, от многих звучали призывы хотя бы байкотировать школьные поборы. А теперь настроение большинства изменилось на «давайте успокоимся и не будем ничего менять», они уже хотят вернуться в то же русло под маркой «учителя не при чем», «мы не хотим конфликтов», «не смешивайте политику со школой». Таких активных как я среди родителей осталось человек пять. И мне это не нравится. Я не хочу никуда возвращаться. Я не могу согласиться с тем, что произошло, и оставить все, как есть. Но плюс к этом преследую и прагматичную цель. Мой ребенок в школе неочень хорошо успевает, учитель истории мне постоянно советовал его бить, я надеюсь, что переход на домашнее обучение поможет ему учиться лучше. Меня подбадривает позитивный опыт родителей, кто перевел своих детей на домашнее обучение уже давно — все они очень довольны результатом.

Мы голосовали на другом избирательном участке, но после выяснили, что в этой школе, где учится наш ребенок, тоже посчитали голоса нечестно.

Пока что наш план в том, чтобы перейти на индивидуальное обучение, но я так понимаю, что это будет непросто. И даже если у нас получится перейти на ИП, мы столкнемся с негативным отношением некоторых учителей.

Ребенок, конечно, страшится перемен. Он боится потерять друзей и, наверное, опасается возможного давления со стороны учителей.


«Дочь позвонила в слезах»

Татьяна

решила перевести ребенка на домашнее обучение прямо сегодня, когда ее дочь позвонила из школы в слезах

— Моя дочь пошла в 10-й класс и сегодня позвонила из школы в слезах. Сегодня учебный год начался с того, что в 8 утра классная проводила с ними политинформацию. А дети, которые уже достаточно взрослые, чтобы все понимать, и, к слову, сами нашли информацию о составе избирательной комиссии, начали высказывать свое мнение о происходящем. Они спрашивали, чему доброму и честному может научить учитель (в составе комиссии была их учительница английского языка), если из-за их вранья погибают люди. Дети были возмущены и в целом тем фактом, что школа занимается политпропагандой, вместо того, чтобы давать знания. А потом дети после школы по репетиторам ходят.

В итоге учительница детей обругала, пригрозила, что еще три заявления, и они вылетят из школы.

Я раньше не рассматривала вариант перехода на индивидуальное обучение, но теперь намерена это сделать.


«До этих событий я относился к нашей учительнице хорошо»

Павел

проигнорировал 1 сентября, пока не решил, как поступать дальше

— У нас двое детей — один должен пойти в четвертый класс, второй ходит в детсад. От детского сада мы решили отказаться хотя бы на время — сначала из-за коронавируса, а теперь приняли решение и дальше не отправлять туда ребенка, пока ситуация кардинально не изменится.

Сын в школу сегодня не пошел. Формально, по причине того, что мы недавно вернулись из Киева и отбываем 14-дневный карантин. Но в любом случае 1 сентября наш ребенок в школу бы не пошел. И сейчас я читаю весь трэш, который сегодня творится в школах — показушные линейки с участием милиции и ура-патриотичные уроки «Я здесь родился, этот край мне мил» — и понимаю, что это было очень правильное решение.

Мы пока не решили, что делать дальше — продолжать учиться в школе или искать другой формат обучения. Ситуация осложняется тем, что наша учительница была секретарем УИК на участке в этой школе, а директор — председателем. На этом участке протокол людям так и не показали. Некоторые родители рассказывают, что сначала вывесили честный протокол, но без подписей, и через три минуты его убрали.

Меня возмущает, что школа на эту тему молчит. Наша учительница забаррикадировалась — перестала общаться с нами в чате напрямую, выбрала себе безопасных прокси-родителей, которые работают передатчиками информации. До этих событий я относился к этой учительнице хорошо, она производила впечатление адекватного человека.

Скорее всего, после карантина наш ребенок в школу пойдет, но максимально аккуратно. Естественно, никаких денег школа от нас больше не получит. Будем отказываться от всех факультативов, заменять их занятиями с репетиторами. И будем следить за развитием проекта «Свободная школа», если он материализуется в рабочие предложения, то будем серьезно думать о том, чтобы присоединиться к этому всему. Благо средства позволяют, мне не жалко тратить пару сот долларов на образование ребенка, если это избавит его от идеологического давления. Я не думаю, что там сейчас будет жесткий прессинг, но к учреждению образования у меня появилось брезгливое отношение. Тяжело вести ребенка к преподавателю, который пошел на сделку со своей совестью, и сделал это не под дулом пистолета, а преследуя, например, карьерные цели. Мне будет тяжело думать, что моего ребенка учит такой преподаватель.



Подпишитесь на наши Instagram и Telegram!


Текст: Ирина Горбач

Обложка: Надежда Бужан / «Наша Нива»


Обсудите этот текст на Facebook