Далеко не каждый из шести тысяч беларусов, переживших избиения и пытки в первые послевыборные дни, уже нашел в себе силы рассказать свою историю публично. Антон Карпекин, владелец Event-агентства и юридической фирмы, — один из них. Антона задержали 11 августа, когда он просто ехал в не самом подходящем месте на машине. Только сейчас, спустя почти 2 месяца, он полностью пришел в себя, уехал из страны и решился поделиться в Facebook своей страшной историей, но рассказал ее смешно.

«Мне, конечно, нравится сверху, но в той ситуации я бы предпочел быть в середине бутерброда»

Молчание затянулось. Но и конец лета выдался насыщенным! Я, конечно, понимаю, что уважающий себя бизнесмен должен хоть немножко посидеть, но я не думал, что я справлюсь с этой задачей так быстро! Итак, вьетнамские флешбеки.

11 августа. Обещал маме, что скоро буду дома. Чуть-чуть не доехал. Несколько машин ГАИ перекрывают дорогу. Фигуры в масках с автоматами. Светошумовая. Выстрелы в колесо. Громкие крики. Мощнейший рывок ручки двери. Упс, двери заблокированы. Вспышка ярости. Синхронное выбивание стекол прикладами. Поднятыми руками закрываю голову от осколков. Вспышка ужаса. Удар прикладом в лицо. Больно, но адреналин перекрывает это чувство. «НА КОЛЕНИ». Лицо и колени впиваются в куски стекла на асфальте. Руки за спину. Наручники (повезло: если вешают стяжки, то больнее). Приветственная разминка ударами ногами, дубинкой по голове, телу. Вокруг слышны осуждающие крики людей. Горячая липкая кровь заливает глаза и рот.

Но вернемся в уютную компанию из аналогичных упакованных тел в микроавтобусе. Мне, конечно, нравится сверху, но в той ситуации я бы предпочел быть в середине бутерброда, т.к. именно верхнему по принципу шаговой доступности достаются все удары и однотипные агрессивные вопросы, направленные на быстрый раскол. Ну а так как колоться было просто нечему, но и не кошмарить пассажиров — не вариант, поэтому поездка вышла насыщенной. Лежишь на куче тел, а человек под тобой не шевелится и не реагирует на бодрящие удары. Все, что остается, — только заливать нижнего соседа кровью лежа сверху и не знать — в отключке или умер? Обидно и несправедливо получать добавки за то, что ты испачкал их салон кровью, когда твоя машина осталась брошенной и расх**ренной на проспекте.

Вышвыривание на улицу. Пренебрежительный осмотр пробитой головы местным Менгеле. Зашивать никто не будет. Пакет на голову. Смотрю под ноги и стараюсь не спотыкаться. Разводят по кабинетам. Снова приветствую лицом и коленями пол. Получаю те же абсурдные вопросы, но от обладателей новых кулаков и ботинок, с которыми так же провожу тесное знакомство. Понимаю, что предыдущие ответы не передавались новым, придется повторять, но давать тот же концерт во втором городе всегда менее волнительно, чем в первом. Игра из резкого и топорного надавливания за неэффективностью переходит в классические переговорные техники силовиков. Сидя в наручниках с мешком на голове, постигаю мудрость, что к пи**юлям быстро привыкаешь.

«Обещают, что снимут видео, где в главных ролях дубинка и моя жопа»

Местами меняют пластинку. Дают попить. Пью. Второй глоток уже соленый с металлическим привкусом. Предлагают покурить. Отказываюсь, хотя, будь это кальян… Слышу сроки от 8 до 15 лет. Считаю, сколько мне будет после выхода. Прикидываю заняться концертами в жанре шансон после того, как откинусь. Обещают, что снимут видео, где в главных ролях дубинка и моя жопа. В душе не верю (читая через две недели новости о подобных жертвах, пониманию, что могло быть и так). Сидя с мешком на голове, постоянно напряжен, т.к. ты не видишь замах, и удары застигают врасплох. Говорят, родился в рубашке, но кино все равно пойдем снимать.

Кино. Стена. Много света. Много фигур. Видимо, поменяли сценариста, т.к. жопа осталась цела. Собираю в кучку все мозги, т.к. готовлюсь отвечать на камеру. «Будете еще делать революцию?». Звучит цепь ответов «нет». Говорю «не делали и не будем». Т.к. ответ «нет» подразумевает, что все-таки делали. Переживаю, что крайний ответ не войдет в режиссерскую версию и придется ждать Снайдеркат. Снято. Пишу по образцу заявление на себя.

Новый кабинет РУВД. Снова приветственная поза раком. Новые обладатели ботинок, дубинок. Получаю добавки за то, что испачкал кабинет. Вытирают об меня дубинку. Разрезанные коленки снова приклеиваются к полу. Привыкаю их снова отрывать с мясом. Приветствуют пи**юлями бодро и звонко, но дальше не борщат. Поздно, как-никак, усталые. Злятся, что не спят 3 сутки. Кривые, хромые протоколы из говна и палок. Тупо забывают дать мне протокол (забегая вперед: он появится в деле с припиской «отказался подписывать»). П**ды дать не забывают. 6 часов на ногах. Смотря в стенку, ждем фотографа, который по ночам не работает. Пересчитал все трещинки в стене. Утро. Фоткаться на магшот не пускают в таком виде. 4 раза оттираю лицо от крови. Выгляжу как Кэрри в финальной сцене Стивена Кинга.

Спортзал РУВД. Раком. Приклеиваю то, что осталось от колен, еще раз к полу. Раз в час разрешают сменить позу и лечь на живот, но не новичкам. Через несколько часов все-таки дают полежать на животе. Лежать на животе после ночи на ногах — это потрясающе. В спортзале где-то 300 спортзальцев. Правила игры всасываем быстро. Если кто-то из арестантов быкует — жестко приводят в исполнение коллегиальную воспитательную беседу. Бонус — наказывают всех снова, ставя раком.

«Первое проявление человеческого от противоположной стороны»

Этапируют из РУВД в Окрестина. Поездка в автозаке никого не оставит равнодушным. Грамотная оптимизация интерьера позволяет везти по 7 человек в трех 3-х местных купе: немножко ногой запихнуть - и дверь закрывается.

Альпийская свежесть внутреннего дворика Окрестина оборачивается ознобом и переохлаждением. С грустью вспоминаю теплый спортзал РУВД. Разглядываю несколько часов муравьев, лежа лицом в траву, — уже интереснее, чем трещинки в стенах. Внезапно силовик начинает бить сливовое дерево дубинкой. На траву падают сливы. Сказать, что я о**ел, ничего не сказать. Для многих людей это стало первой едой за сутки-двое. Первое проявление человеческого от противоположной стороны. Я от фруктового лакомства отказался в пользу твердого стула. Разрешают отжиматься и приседать, чтобы не окоченеть. Засохший фарш на коленях не особо в восторге от приседаний. Мечтаю о некой абстрактной теплой камере. Очень холодно.

Холодный карцер. Какой-то молодой сотрудник дает попить из раковины, сходить в туалет и 2 батона хлеба. От второго проявления человечности благодарно ох**ваешь не меньше, чем от прошлого. Первой камерой оказывается холодный карцер — бетонный пол и стены, вместо потолка — звездное небо и альпийская свежесть ночного воздуха в 7 градусов. Первые 30 минут весело. Первый раз можно пообщаться с местным населением. Затем занимаемся выживанием от окоченения укладыванием штабелями в стиле «бобслей». Кучкуемся как пингвины, обнимаемся и греемся. Из кроссовок одна стелька кладется под жопу, чтобы не застудиться. Не советую быть задержанным в шортах и майке — это полный п**дец.

Все по райдеру. 130 человек на 25 метров. 2 белые простынки. 4 бутылки с крем-содой и общее ведро для пирожного «Картошка». Хочется пить. Бутылки с дюшесом отложили на черный день. Креатив не покидает, пока ведро еще без пирожных, отдаю его гарсону в форме за дверью, чтобы он наполнил его водой из раковины (без сарказма, спасибо что не отп**дил). Заменеджерил водопой из одного ведра, которое могло стать туалетом.

«Заценив мой видон, мне уступают „пальму“ — верхние нары»

Теплая камера. На рассвете белых ходоков переводят в теплую камеру. После всех этапов — это предел мечтаний. Первое, что тебя встречает — это запах камеры — то, что уже не забудешь. Дурманящий микс запахов сортира, грязи и теплоты обволакивает и убаюкивает, стоит только сесть на лавочку и положить голову на стол. Утро. В 6 местной камере около 30 мужиков. Заценив мой видон, мне уступают «пальму» — верхние нары. Спасибо, мужики!

И вот тут ты начинаешь уже оттопыриваться по полной и вкушать все преимущества тюремной жизни. Туалет с доступом в любой момент! Раковина с безлимитным доступом к воде! Лавочка со столом, чтобы посидеть! Хлебные мякиши, из которых можно слепить шашки и играть на высеченной ногтями прошлых жильцов доске! Кроссовочек под голову вместо подушки! Вытянуть ножки! А еще оказывается, что здесь КОРМЯТ. А после сытного завтрака еще и как юрист красиво поконсультировать сокамерников? Как поется у "Кровостока" - «мы умели отдохнуть красиво».

Ночь в одиночном карцере. Ожидал трансфер в Жодино или хотя бы Слуцк, но все номера оказались забронированы. Комплимент от заведения не заставляет себя ждать — внезапное улучшение жилищных условий и перевод в одноместный люкс-номер. Вот это, я понимаю, сервис. Минибар на уровне — вместо простого грушевого дюшеса, судя по цвету бутылок, меня ожидал ягодный морс, видимо, от предыдущих жильцов с отбитыми почками. Порадовал безлимитный доступ к спортзалу прямо в номере — разминка, отжимания, приседания. По кровати никаких нареканий, бетон отлично корректирует осанку, лучше ортопедического матраса. Приятным бонусом оказалась найденная в углу шапка. Честно, я не из тех, кто ворует полотенца из номеров, но от теплой шапочки я не смог отказаться. Но хорошее кончается, поэтому так же без объяснения причин меня вернули в обычную теплую камеру.

Правила жизни Esquire, *лять. Не расслабляться. Не привязываться. Не привыкать ни к чему комфортному. Но и не быть душнилой и взбивать сливки лягушачьими лапками. Кайфовать здесь и сейчас от одного кроссовка под головой, а второго под задницей, т.к. дальше их уже может не быть.

«Тут без вариантов — свайп влево. Match. 4 суток»

День суда. Готовлю в голове речь. Сокамерникам дают 15 суток. Настроился чилить еще пару недель на нарах вместо отпуска и учиться играть в нарды. Но судьба уготовила нам с судьей иной сценарий. Помятый мальчик-зайчик с красным дипломом магистра права юрфака, который ну правда неплохо заявил письменные возражения и не признал вину. Судья, к которой уже давно не обращались «Высокий суд». Ну тут без вариантов — свайп влево. Match. 4 суток. Анализируя судебную практику в рамках своего этажа, сделал вывод — что если бы признал вину — дали бы еще меньше. Но счастливые часов не наблюдают.

Сидел в Азкабане и думал о происходящем, вспомнилось, что подобное уже было в концертной индустрии Беларуси. Многолетняя цензура, отмены, запреты артистов дошли до апогея, что вызвало появление новых героев, которые перевернули игру. Ночь темнее всего перед рассветом.

В крайний день, в первый и последний раз стоял у окна и ловил свежие дуновения ветра. Заметил вдалеке силуэт женщины, решил, что прикольно было бы думать, что это мама. Мысль, что за стенами вообще что-то может происходить, пока я здесь, не вязалась с изоляцией внутри. Тут начали выпускать всех. Вышел наружу. Солнце светит прикольно. Тепло. Мать стоит, друзья из прошлой жизни. О**еть. И правда: мать увидел из окна камеры.

А потом было много всего. Неравнодушие от такого количества людей, что я состарюсь вас всех перечислять — знайте: я думаю о вас и очень благодарен. Благодарен всем, кто не мешал. Зализывание ран. Воскрешение машины. Саппорт от артистов и музыкально-концертной тусовки. Переезд в Украину. И много того, что вчера казалось невозможным.

«И да, мы ссым, каждый ссыт, страх и солипсизм.

Но назло миру мы взлетим среди суеты».


Подпишитесь на наши Instagram и Telegram!


Обложка: Facebook автора истории


Обсудите этот текст на Facebook