Портал InfoBank.by опубликовал большой рассказ задержанного и осужденного на 15 суток за участие в несанкционированной акции. Герой статьи сидел в камере с музыкантом Андреем Такиндангом и с интересом рассказал, как к ним в камеру подсаживали провокаторов, как «свидетель» на суде вообще ничего не помнил (но этого хватило для приговора) и как они даже устроили душ в камере.

«Все вы так говорите, а сами идете на стелу революцию делать»

Я после карантина по коронавирусу (переболел им в октябре) решил встретиться с товарищем и прогуляться по городу. Погода была хорошая, мы встретились с товарищем (он был с женой) в районе Немиги и пошли по проспекту Победителей. Было это после 12.00 на проспекте Победителей в Минске. Нам на встречу шли человек 5-7 людей в черной форме, в балаклавах, с оружием и надписью ОМОН на шевронах. Эти люди в черном шли цепью, заняв весь тротуар, и обойти их не было возможности. При встрече один из них подошел ко мне и спросил:

 — Куда идем?

 — Идем вперед, гуляем, по городу.

 — Пойдемте погуляем со мной.

Мы вместе прошли к синему микроавтобусу, причем весь путь человек в черном держал меня за руку, я ему говорил, что не надо держать, я, мол, сам иду. На что получил ответ: а вдруг вы поскользнетесь и упадете?

В микроавтобусе черный человек потребовал мой мобильный телефон, я дал ему. Черный человек что-то на телефоне немного потыкал и отдал его мне.

Спрашиваю:

 — И что, нашли что-то запрещенное? Я же говорил, что мы с друзьями просто гуляем.

Он ответил:

 — Все вы так говорите, а сами идете на стелу революцию делать.

После этого микроавтобус тронулся, и мы поехали; я не понимал еще, что только что был задержан и уже осужден. Через минут 7-10 мы остановились, и человек в черном потребовал, что бы я выходил. Я вышел. Оказалось, мы подъехали к автозаку для пересадки в него.

Автозак, в который меня посадили, был с двумя флагами. Один — красно-зеленый (государственный флаг в настоящий момент), — развевался над кабиной. Второй — бело-красно-белый, с Погоней (бывший государственный флаг), — лежал на полу в автозаке в виде коврика.

Предполагалось, что все задержанные должны потоптаться по бывшему государственному флагу, но почему-то большинство аккуратно его переступали, все же культурные у нас люди, не хотят осквернять даже бывшие государственные символы. Ведь у кого-то диплом с Погоней, у кого-то конверты с марками Погоня, кто-то учился по учебнику с Погоней и БЧБ флагом. От того, что сейчас другой герб функциональность диплома, конвертов и знаний не меняется.

Поместили меня в один из двухместных «стаканов» (стакан — это отдельная камера в автозаке, есть маленькие по 2-3 человека, а есть большой — для 6 человек).

При входе в автозак было требование сдать мобильные телефоны, я, как законопослушный человек, сдал. В нашем «стакане» было 5 человек, один парень растерялся и забыл сдать свой телефон. Поэтому все 5 человек смогли оповестить своих родных о задержании. Через минут 15-20 нас привезли в Фрунзенский РОВД, выгрузили во дворе и препроводили в актовый зал.

Из сломанного телефона начала играть песня «Воины света, воины добра…»

Там уже было человек 30, как и в прошлый раз (я был здесь же в конце августа), около сцены стояло 5 столов, за каждым из них сидел милиционер в маске и оформлял протоколы. Этакий конвейер «правосудия».

Людей, которые находились на тот момент в зале, можно было условно разделить на 3 части:

Только что прибывшие. Они садились в середине зала, через кресло друг от друга.

Вторая группа людей: они сидели перед столами, которых опрашивали и обыскивали. Они сдавали свои вещи, шнурки, ремни, содержимое карманов.

И третья часть — это те, кого уже обыскали (их вещи сложили в черные мусорные мешочки). Их садили на самые дальние ряды зала (галерку). Там они уже ожидали решения своей участи.

По периметру актового зала стояли сотрудники милиции и следили за всеми.

Нас, новоприбывших, посадили в середину зала, мы разместились, и среди нас начал ходить милиционер. Он записывал на листочек фамилию, имя, отчество, контактный телефон, год рождения, место жительства. Также подходил человек в гражданской одежде (спортивная куртка, кепка зеленая, брюки стиля милитари) и брал по одному — каждого из тех, кто приехал. Он вёл человека либо на сцену, либо куда-то в коридор, там записывал видео: человек должен был сказать своё имя, отчество, год рождения, место проживания, телефон и так далее. Записывали видео с разных сторон: спереди, сбоку, сзади. Как я предполагаю, это видео поступает в общую базу данных и используется программой распознавания лиц Macroscop Complete.

Когда этот человек подошел ко мне, я спросил: «А вы кто?» Он с удивлением ответил: «Сотрудник милиции, видите, я же здесь нахожусь». Более подробную информацию не удалось узнать.

Некоторые люди не желали сниматься на видео, особенно сильно это проявилось, когда повели сниматься девушку — врача, они сильно расстроилась и отказывалась сниматься. Далее ее вывели в коридор, и что было там, мы не знаем.

Все это время с промежутками от 20 минут до 1 часа в зал прибывали новые люди. Иногда они приходили, как и наша партия, со свободными руками, иногда их приводили с руками за спиной, скрепленными пластиковыми стяжками. Некоторые были со следами побоев, кто-то сидел с забинтованной головой, кого-то пометили краской. Рядом со мной сидел парень с помеченной крестом курткой и руками, про него уже написал тут бай.

Он рассказал, что его при задержании избили потому, что нашли в телефоне какой-то ролик с дымом. Пока сидели, он оттирал руки от краски, через час руки были почти чистыми, а вот крест на куртке не оттирался. И тут я понял, что меня еще очень мягко задержали. Омоновцы (не все, примерно 30%), которые сопровождали задержанных, вели себя грубо, ругались матом, предъявляли претензии к уже находившимся в зале примерно таким образом: «Как сидишь, б…? Что, бл… в санаторий попал?!»

Особенно сильно доставалось людям, которых приводили с БЧБ-флагами. Их всегда вели в стяжках, высоко подняв руки, так, что человек шел в очень неудобной позе (голова на уровне колен). Флаг вешали на шею или голову. По рассказам одного из парней с флагом, его били в РУВД. А когда вели со стяжкой за спиной, то головой задержанного открывали все двери, через которые надо было пройти. Приводя человека в актовый зал, не снимали стяжки, и человек сидел со скованными руками. Радует, что особенно «активных борцов» с БЧБ-флагами было 2-3 человека (офицеры) на все РУВД, остальные милиционеры просто оформляли и никак не выражали свое отношение ни к людям, ни к флагам. Забегая вперед, скажу, что по моим прикидкам, в этом РУВД 8 ноября через актовый зал прошло порядка 150 человек.

Когда пришла моя очередь подходить к столу на оформление и обыск, я сразу попросил позвонить родным (мне разрешили). Я нашел свой телефон в общей куче других смартфонов и набрал родным, рассказав где я нахожусь. Точная информация о том, в каком РУВД находится человек, очень важна для родственников. Кстати, если вдруг на ваши просьбы о звонке будут следовать отказы, то попробуйте попроситься в туалет и там у милиционера который будет вас выводить, попросите сделать звонок. Иногда попадаются люди, которые разрешают.

Меня обыскали и изъяли: шнурки, ремень, все, что было в карманах (документы, ключи от автомобиля, бумажник, банковские карточки, часы и т.д.). Все вещи положили в черный мусорный пакет, вложили Протокол личного обыска задержанного, завязали его и положили на сцену актового зала, к другим таким же мешкам.

Далее было оформление протокола, в котором записали мои показания. После этого я перешел в конец зала. Через часа два был еще один подход к столам — подписание бумаг. Среди которых была уже заготовленная бумага о том, что я признаю свою вину и раскаиваюсь, которую я, естественно, не подписывал. Поэтому всегда внимательно смотрите, что подписываете.

В процессе ожидания можно было попроситься в туалет — выводили регулярно, воду тоже можно было попить — водопроводную, из-под крана, в умывальнике.

Интересный момент — на один из телефонов задержанных (которые в куче сложены около сцены) постоянно звонят, а рингтон — звонка песня «Воины света». Почему-то это очень раздражает одного из «активных борцов с БЧБ». Через некоторое время он находит телефон и демонстративно ломает его. Проходит пару минут… и из сломанного телефона опять доносится — «Воины света, воины добра, охраняют лето, бьются до утра…» Задержанные люди в актовом зале оживились, кто-то засмеялся.

Когда всех «оформили», повели на снятие отпечатков пальцев. Этим занимались две молоденькие девушки, судя по всему, студентки. Кстати, интересный момент, вот мы еще как бы в категории задержанных, нас еще не судили. Вы же знаете, что виновен или не виновен человек — может определить только суд. Но отношение всех милиционеров и даже вот этих девочек-отпечаточниц к нам было как к закоренелым преступникам.

Далее нас препровождают в так называемый «обезьянник», находящийся в РУВД. Это камера с лавкой за железной дверью с глазком. Камера размером примерно 3×1,5 метра, на лавке может сидеть 3 человека. Сначала нас там 3, потом приводят еще и еще, — по итогу набивается уже 12 человек. Становится душно, некоторые опускаются на пол. Пытаемся как-то зафиксировать задвижку глазка, чтобы поступало больше воздуха.

Люди делятся своими историями. Кто-то ехал на машине и посигналил, его остановили сотрудники ГАИ и привезли в РУВД, оформили задержание. Кто-то ехал с работы на автомобиле, дорога была перекрыта ГАИ, он вышел из машины, чтобы попросить проехать к дому — тоже привезли в РУВД, задержали. Кто-то выходил из торгового центра «Корона» на Кальварийской, по сигналу «пожарная тревога» — его задержали омоновцы. Кто-то не вовремя пошел за пивом и т.д. и т.п.

В это время слышим очень громкие крики на коридоре, там задержали одну из «постоянных» клиенток. Пьяная женщина умело матерится не хуже омоновцев, угрожает им всеми видами сексуальных извращений и увольнением с работы. Это продолжается достаточно долго и немного скрашивает наше заключение.

Через какое-то время (часов-то уже нет) нас выводят, мы забираем свои мешочки с вещами. У меня приятный сюрприз — оказывается, супруга как-то умудрилась передать мне передачу здесь в РУВД, и теперь кроме мусорного мешочка у меня есть обычный мешочек из магазина с теплыми носками, вещами, зубной пастой и лекарствами (только 5 ноября у меня закончился карантин по коронавирусу и надо было еще принимать некоторые таблетки). На улице нас садят не в автозак, а в обычную пассажирскую «Газель». С нами едут водитель и двое милиционеров. Водитель очень нервничает: «Руки! Руки ложим на переднее сиденье! Чтобы я все видел! Кто там шуршит пакетом! Положили б… я сказал!» Видно, ему очень некомфортно везти задержанных не в металлическом автозаке с решетками на окнах и отдельными «стаканами».

Из плюсов: есть туалетная бумага

Приезжаем на Окрестина, милиционеры снимают свои видеорегистраторы и вместе со своими мобильными телефонами отдают на въезде — охране. Начинаю думать — если сдают не только телефоны, но и регистраторы, что тут будет происходить? Потом думаю, что такие меры могли быть введены после того, как в интернет попало видео, на котором милиционеры избивают людей при выгрузке из автозака.

Но ничего страшного не происходит, нас высадили, провели в здание и поставили у стены. Наши вещи принял сотрудник ЦИП, и далее начался тщательный обыск.

В отдельной комнатке в присутствии милиционера надо раздеться полностью, приспустить до колен трусы и присесть несколько раз. Милиционер тщательно осматривает все предметы одежды, если остаются какие-то регулировочные резинки на куртке или шнурки на байке — они срезаются.

Далее одеваюсь и иду к стене. Там стоят те, кого уже обыскали. Ведут на второй этаж и определяют в камеру. В шестиместной камере нас 11 человек. Постельного белья нет, но есть 6 кроватей с матрасами и одеялами, подушками. Качество и чистоту матрасов, одеял и подушек не комментирую. Потому что понимаю — это даже не хостел, здесь создаются такие условия, чтобы второй раз не хотелось попасть. Из плюсов — есть туалетная бумага. Из минусов — открыта створка окна и достаточно прохладно. Есть умывальник с горячей и холодной водой, кусок мыла.

Мы знакомимся:

Преподаватель БГУ

Студент

Программист

Работник интернет-магазина

Работник компании по установке отопительного оборудования

Программист

ИП

Работник логистической компании

Инженер-строитель

Инженер-системотехник

Сотрудник коммерческой компании

Все задержаны по статье 23.34.

У кого-то это — первый раз, кто-то уже был задержан во второй раз. Рассказываем друг другу обстоятельства задержания. Один из парней говорит, что сейчас 2 часа ночи, он увидел это на часах милиционера по приезду. Устраиваемся спать, хоть и противно, но накрываемся одеялами — холодно, спим по 2-3 человека на нижних койках, по одному на верхних. Остальные пытаются спать сидя на лавке, облокотившись на стол.

Ходим вокруг стола и лавок, мой рекорд — 12 километров в день

К утру продрогли, но ночью какая-то добрая фея закинула нам через «кормушку» (это такое окошко железное в двери, через которое подается пища) пакетик сушек и пакетик кукрузных палочек. И пару бутылочек воды. Уже неплохо. Перекусили. Как мы понимаем, это была передача от волонтеров.

С утра завтрак: сладкий чай, овсяная каша на воде, хлеб черный и белый.

Кратко о быте в этой камере: подъем в 6.00 отбой в 22.00, питание 3 раза:

Утром — каша, чай, хлеб.

Обед — первое, второе (каша и, как правило, рыбная котлета) и компот.

Ужин — каша и котлета или сосиска, немного квашеной капусты (или половинка соленого огурца или зеленого помидора).

После подъема надо было свернуть матрасы и одеяла на край кровати, но так как были суды и много задержанных, то очень тщательно в течении дня за этим правилом не следили. Многое зависело от того, кто сейчас на смене, кто-то очень ругался по этому поводу, кто-то вообще ничего не говорил.

Да и еще каждое утро была проверка — нас выводили из камеры, ставили лицом к стене, руки на стену, ладонями назад. Была перекличка и беглый обыск с металлоискателем, иногда проверяли и обувь. В это время проверяли так же и камеру на наличие запрещенных предметов.

Вечером проверки не было, просто новый заступивший на смену милиционер (в камерах их называют «продольный») нас пересчитывал через смотровое окошко.

На второй день, обыскав все закоулки в камере, мы нашли приспособление для открывания-закрывания окна. Естественно, оно самодельное, из пластиковой кромки, которую кто-то из предыдущих «постояльцев» приспособил для открывания/закрывания окна. Теперь уже можно было самим регулировать климат в камере. Как в том анекдоте — «жизнь то налаживается…». Также попросили половую тряпку у женщины, которая убирала в коридоре, и вымыли камеру — стало приятнее.

После судов начали вызывать из камеры людей с вещами, потом мы узнали, что кто-то поедет в Жодино, кто-то в Барановичи, а кого-то завезли даже в Могилев. Были люди, которых за 15 суток успели перевести из камеры в камеру по 6 раз.

В течение дня идет общение, основные темы — что будет дальше в Беларуси, тревога за родных. Ведь мужчины привыкли, что они защитники и добытчики для своих семей, а тут, получается, семья остается на 15 суток без них…

Также есть физическая активность — мы ходим вокруг стола и лавок. Стол и лавки стоят по центру камеры и прикручены к полу, когда их обходишь, то круг равняется примерно 10 метрам. Мы начинали с 3 километров. Ходили так — 50 кругов в одну сторону, 50 кругов в другую сторону. 100 кругов — это 1 километр. Мой рекорд — 12 километров в день.

Еще один вид физической активности — это игра в «полулитробол». Берется любая пластиковая бутылка (у нас была 0,5 л — поэтому так и назвали), заполняетсяводой на 2/3 и бросается друг другу. Из одного угла камеры в другой. Так как бутылка не полная, то сильно закрутить такую бутылку в полете не получается, и ловить можно практически любые броски. Кто не словил — тот приседает, или отжимается, или делает пресс — все по желанию. У нас потом уже один роняет, но приседают оба. Из солидарности. Сначала ловишь двумя руками, потом только правой, потом только левой. Игра веселая, но не всем надсмотрщикам она нравилась — некоторые ругались, особенно одна девушка.

Лирическое отступление — пока сидел, пока переводили с камеры в камеру, делали ежедневную проверку камеры, то видел разных надсмотрщиков. Все они в медицинских масках, некоторые даже в балаклавах. Все они, как правило, молодые, парни, девушки. Что поражало — парни при девушках матерятся, как пьяные стройбатовцы, причем их нисколько не смущает, что рядом стоит девушка. Еще были такие мысли — вот я выйду, а им же каждый день в тюрьму ходить… Как можно так низко себя ценить, чтобы выбрать себе такую работу? И это в то время, когда есть много вариантов работать в приятном офисе, общаться с приятными людьми, не стесняться того, что ты работаешь в тюрьме… Не понимаю…

«Если человека задержали — значит, он участвовал в митинге»

Потом начинаются суды, суд идет через «скайп». Так как задержанных много, а термин содержания под стражей ограничен законом в 72 часа, то используется не только специальная комната: столы с ноутбуками ставят на коридорах. Это тоже конвейер, только судебный. Начинается обсуждение возможных приговоров. Оптимисты склоняются к тому, что в первый раз дадут штраф. Реалисты говорят — будет рандомно штраф и сутки. Пессимисты — что все получат по максимуму. У каждой группы свои аргументы. Но в итоге все получили по 15 суток. Я всегда настраиваюсь на худшее, поэтому психологически был готов даже к 30 суткам (могли же написать еще один протокол о неподчинении сотрудникам милиции). Но все получилось, как предсказывали пессимисты — всем дали по 15 суток.

Суды шли весь понедельник, вторник и среду до обеда. Каждый, кого осудили, приходил и в подробностях рассказывал, «как это было». Мы даже сделали топ выражений судей:

 — Это к делу не относится.

 — Суду вопросы не задают.

 — Ходатайство отклонено.

 — Вы что, считаете, что сотрудник милиции лжесвидетельствует?

 — Какие выводы вы сделали после предыдущего задержания?

 — Задержан — значит виновен.

У каждого человека был свидетель со стороны милиции в балаклаве, мы их называли «говорящая балаклава». Ни одному человеку из нашей камеры не удовлетворили ходатайство о вызове свидетелей или запросе видео с камер наблюдения на улицах города или с видеорегистраторов сотрудников милиции, которые производили задержания.

Каждый из свидетелей в балаклавах был с измененными ФИО и каждый отлично помнил лица задержанных, даже несмотря на то, что многие люди (и я в том числе) были в масках до самого приезда в РУВД. Вот только у этих свидетелей в балаклавах на все остальное была плохая память. Они не помнили, как именно задерживали, сколько человек задерживало, в какой одежде был задержанный и т.д.

Меня задержали в воскресенье, а суд был в среду. Всем моим товарищам по камере дали уже 15 суток. Причем ничто не влияло на приговор:

признал вину — 15 суток,

не признал вину — 15 суток,

есть малолетние дети — 15 суток

нет детей — 15 суток

студент — 15 суток

Отдавал себе отчет, что мне тоже будет именно 15 суток, может, даже больше, поэтому не волновался. С самого начала для себя нашел простое объяснение, которое позволяет держать свои эмоции под контролем. Объяснил себе, что попал в квест — «Тюрьмы Беларуси», условия максимально приближены к реальным, квест сложный и длится не менее 15 суток. Вовремя квеста надо выполнять различные задания, есть определенные хитрости, есть разные сюжетные линии. Так как квест сложный, то возможны многочисленные переводы в разные города и тюрьмы, чем более успешно игрок справляется с заданием, тем больше будет переводов и переездов.

У меня уже был опыт суда в сентябре (тогда дали штраф 20 базовых), был опыт суда по апелляции, я все прекрасно понимал. Что идет игра в одни ворота: если задержали, значит виновен. И судья тут вообще ни на что не влияет.

Начали суд с того, что я попросил показать кто в зале. Мне показали, я увидел родных, это было очень приятно. Судья был молодым мужчиной около 30 лет. Далее судья спросил меня о ходатайствах. Я заявил ходатайство:

 — Прошу судить меня честно, справедливо, по закону.

Судья, немного смутившись, сказал:

 — Ну, это понятно, другие ходатайства есть?

Вообще, у тех, кто первый раз сталкивается с судом по 23.34, есть внутренняя уверенность в том, что — ну вот, судья сейчас разберется, он увидит все несостыковки, разрешит приобщить видео и показания свидетелей в вашу пользу, по итогу вынесет справедливый приговор. У меня уже такой уверенности не было, я все понимал.

Приведу самые интересные моменты из моего суда.

Судья все делал, чтобы произвести впечатление настоящего беспристрастного суда — требовал, чтобы свидетель (это тот, который с измененным ФИО и в балаклаве) ознакомился и подписал бумагу об ответственности за дачу ложных показаний. Задавал различные уточняющие вопросы свидетелю — «А где конкретно вы задерживали этого гражданина?», «Много людей задерживали в тот день?» и т.д.

Потом пришла моя очередь задавать вопросы свидетелю:

— В чем я был одет когда вы меня задерживали?

— Точно не могу сказать.

— А лицо вы мое помните?

— Лицо запомнил.

— Смотрите, все время общения, когда мы с вами были, я был в медицинской маске.

— Да?

— Да!

[…]

— В какой автомобиль при задержании вы меня повели? Цвет и марка?

— Зачем вам узнавать про служебный автомобиль?

— Ну потому что я вижу, что не вы меня задерживали однозначно, несмотря на то, что вы в балаклаве — глаза не те и брови не те. Не вы меня задерживали, поэтому вы не знаете этих нюансов.

[…]

— Вы телефон у меня спрашивали или не спрашивали?

— Ну это не относится к материалам дела.

Судья: — Вы отвечайте, да или нет.

— Мобильный телефон? Ну мы спрашивали у всех мобильный телефон. Мобильный телефон мы у вас спрашивали.

— А я дал вам его или нет?

— Не помню.

— А помните, какие слова при задержании мне говорили?

— Говорили о том, что вы участвовали в несанкционированном массовом мероприятии.

— Вы помните кто был рядом со мной при задержании? Вот вы говорите — группа людей, а кто был рядом со мной? Я даже подскажу, они находились справа от меня. Кто там был?

— Вроде как ваш товарищ, вполне возможно, насколько я помню.

— А еще кто был? Или мы вдвоем были?

— Вы были среди граждан, я же не узнавал вашу принадлежность к остальным гражданам.

— Много было граждан, ну так, навскидку?

— На вскидку не менее 20.

— На самом деле нас там трое было, если вы задерживали меня на проспекте Победителей.

Потом начал задавать вопросы свидетелю Защитник:

— Вы личный обыск гражданина проводили?

— Нет.

— Что-либо у него изымали?

— Нет.

— В чем конкретно выражалось участие гражданина в митинге?

— По проспекту Победителей проводилось несанкционированное массовое мероприятие.

— В чем оно выражалось?

— Люди шли с плакатами, среди них был и этот гражданин, мы приняли решение о задержании для дальнейшего разбирательства.

— Вы разобрались? Вы сказали «для дальнейшего разбирательства», вы разобрались, что он не участвовал в митинге? Или не разобрались?

— Доставили в РУВД для дальнейшего разбирательства, он проходил, возможно участвовал, поэтому мы составили документы для дальнейшего разбирательства.

— То есть, вы не уверены, участвовал он или не участвовал в митинге?

— Ну если задерживали человека — значит, участвовал.

— В чем это выражается? В чем выражалось его участие?

— Ну если шел человек…

— По городу Минску запрещено ходить? В чем выражалось участие в митинге, если там был митинг?

— Среди толпы граждан шли люди с незарегистрированной символикой… Возможно, что-то выкрикивали, что выкрикивали, не помню… Значит если задержали — значит, человек участвовал. Все что написано в документах, я подтверждаю это полностью.

— Там не написано в чем выражалось участие гражданина в митинге, в ваших документах, в чем выражалось участие?

— Неконкретный вопрос, не понимаю его.

— У него была какая-то незарегистрированная символика с собой?

— Ну, если…

— Не надо «если», отвечайте на вопрос: да или нет!

— Не ставьте мне условия.

— Я буду вам ставить условия, потому что вы сейчас свидетель! Вы несете административную ответственность за лжесвидетельствование! Вам это разъяснил высокий суд!

Судья: — Вы отвечайте на вопрос — да, нет, не помню. По поводу символики, была ли какая-то незарегистрированная символика при гражданине?

— Не помню.

Защитник продолжает задавать вопросы:

— Выкрикивал ли он какие-то лозунги?

— Скорее нет, чем да…

— Согласно вашему протокола опроса, вы целых 10 минут наблюдали задержанного, что он делал эти 10 минут?

— Находился в толпе граждан.

— Это является административным правонарушением? Находиться в толпе граждан — это правонарушение?

— Именно находится в толпе — нет, но толпа, насколько я помню, толпа обозначала себя незарегистрированной символикой, что-то кричали. То, что кричал ХХХ я не говорю, но он принимал участие.

— Скажите, а проспект Победителей является общественным местом? Это же не закрытая зона, там могут свободно находится люди, правильно я понимаю?

— Да.

— То есть, вы не можете пояснить в чем конкретно выражалось участие задержанного в митинге? Все, вопросов больше нет.

Далее судья спросил есть ли у меня вопросы к свидетелю. У меня были.

— Свидетель, а в какой форме вы были, когда меня задерживали?

— В черной.

— Какие-то знаки различия были? Гербы, шевроны?

— На этот вопрос не отвечу, потому что каждый день меняем форму.

— Вы сотрудник ППС (патрульно-постовая служба) или какого-то другого подразделения?

— Это не относится к материалам дела.

— Очень относится, вы же меня задерживали, вы же сотрудник ППС по протоколу?

— Мои данные изменены, поэтому не могу сказать к подразделению, я сотрудник милиции.

— Не, ну я вижу по балаклаве, что вы сотрудник милиции, хорошо… Вопросов нет.

Далее судья зачитал материалы дела, в том числе, и справку из Мингорисполкома о том, что они не давали разрешение на проведение митинга по проспекту Победителей. Защитник попросил вызвать этого сотрудника Мингорисполкома в суд, в качестве свидетеля — пусть он пояснит, что там проходил митинг какой-то, пока у нас доказательств о проведении несанкционированного митинга вообще в деле нет. Это ходатайство было отклонено. Судья сказал, что нет необходимости вызывать данного сотрудника в судебное заседание.

Защитник:

 — Высокий суд, я полагаю, что нормы ПИКоАП нарушены полностью, начиная с задержания… В протоколе отсутствует объективная сторона, не указано, каким образом мой клиент участвовал, и в чем участвовал. В деле отсутствуют доказательства в принципе о проведении этого митинга по указанному адресу.

Свидетель, опрошенный нами, не смог пояснить в принципе, какие действия, какую политическую подоплеку носило гуляние моего клиента по проспекту Победителей. Высокий суд, в принципе, я понял, что, скорее всего, в воскресенье лучше всего сидеть дома. Но у нас проспект Победителей — это общественное место, улица, и там вправе находится любой гражданин Республики Беларусь. Незарегистрированной символики у моего клиента не было, ничего не выкрикивал. Высокий суд отказал мне в ходатайстве о вызове свидетелей, которые бы подтвердили, что они втроем просто гуляли по проспекту.

Нет ни поводов, ни оснований для начала административного процесса. На сегодняшний день нарушено конституционное право моего подзащитного в принципе. Никто не может задерживаться свыше 72 часов по делу об административном правонарушении. На данный момент он более 2-х часов незаконно задержан.

Высокий суд, я ходатайствую освободить моего подзащитного из под стражи, вернуть материалы на доработку в РУВД для того, чтобы они описали объективную сторону — что делал мой подзащитный, в чем выражалось его участие в митинге и, вообще, был ли там митинг?

Суд удалился на принятие решения.

Вот решение: 15 суток.

Кстати, по рассказам ребят, которых судили в Жодино, судьи не из Минска назначали меньшие сроки суток, иные даже назначали штраф.

В этом квесте все сделано так, чтобы максимально дезориентировать

Вот суд прошел, и меня надзиратель вернул в камеру. Там я хотел рассказать о суде, но, как оказалось, ребята все слышали, так как стол с ноутбуком стоял недалеко от двери камеры.

Через некоторое время надсмотрщик сказал, чтобы 4 человека из нашей камеры собирались с вещами на выход. Мы понимали, что сейчас будет перевод куда-то. Всегда непонятно, куда будет перевод, когда так вызывают: или на соседний этаж, или в другой город. Вообще в этом «квесте» все сделано так, чтобы максимально дезориентировать людей, вызвать чувство тревоги и дискомфорта. Никогда не сообщают, куда тебя вызывают, не говорят, сколько времени и т.д. Поэтому надо просто расслабиться и не париться по этому поводу.

Вот нас четверых перевели на третий этаж в другую камеру. Там был парень — студент, который в этот день выходил, он вкратце рассказал нам про особенности камеры, показал, что есть сканворды, пару книг и несколько газет. На вопрос, как его впечатление от пребывания здесь, он ответил — «Ну как в очень плохом санатории». Через час студента вызвали с вещами, а мы начали обживаться в этой камере. По размерам и компоновке она была точно такой, как и на втором этаже. Но тут был коврик на входе из микрофибры. Мы от него потом оторвали часть для мытья пола. Так же в камере был веник. Здесь так же не было постельного белья. Мы пару раз про него спросили и услышав ответ — «нету». Поняли, что в нашем «квесте» постельное белье не предусмотрено.

В одной из тумбочек мы обнаружили листик с записями, так сказать, хроника тех, кто здесь был. Мы потом добавили свои записи.

К нам подсадили ходячую энциклопедию экстремиста

Далее к нам в камеру начали подселять других людей, отбывающих срок. Среди них были не только «политические»: три человека были с уголовным прошлым, у всех возраст за 50 и характерные манеры общения.

Особенно одиозный персонаж под именем Дима и кличкой «Адвокат» (он так представился). Так вот, он очень активно нам всем рассказывал, что надо делать для свержения власти. Он рассказывал, что знает, где купить РПГ (ручной противотанковый гранатомет), где купить пулемет, как правильно пробивать колеса автозакам, рассказывал, что у него есть люди, готовые за 50 долларов бросать коктейли Молотова и т.д. и т.п. Короче, не человек, а ходячая энциклопедия экстремиста.

Говорил он про все это, не переставая, перерывы делал только для перекура и сна. Он очень хорошо знал ситуацию и расклад политических сил, ориентировался в том, кто в Беларуси, кто за границей, рассказывал, что даже подвозил людей с марша и одновременно видел, как протестующие разбивали окна в РУВД. Когда мы спросили, как у него такое получается — быть сразу в двух местах, он, ничуть не смущаясь, сказал, что он такое не говорил, это мы придумали. У него почему-то были с собой сигареты и зажигалка, это несмотря на ежедневный обыск. Также он выходил на прогулку, но нас на прогулку не выпускали. Всего с нами он пробыл двое суток.

Два остальных персонажа были с нами тоже — каждый не более двух суток, приводили их по очереди. В процессе общения были видны их ценности — алкоголь, легкие деньги и т.д.

Но хорошо, что они уже ничего активно не предлагали, просто общались с нами и слушали, кто про что говорит. Кстати, особое внимание эти люди проявляли к самым молодым ребятам. В таких случаях есть один совет: говорите о себе как можно меньше, ведь в каждой камере, кроме таких криминальных персонажей, есть и технические средства наблюдения — 2 видеокамеры, которые могли писать не только изображение, но и звук.

У сокамерника была феноменальная память

В четверг нам передали передачи, и у нас появились продукты: колбаса, сало, сухофрукты, шоколад, конфеты, чипсы, новые книги и сканворды, настольная игра, теплые вещи, вода, зубные щетки и паста.

Через окно мы видели, как много людей пришли, чтобы передать передачу своим родным. Я очень волновался за родных, что они будут стоять на таком холоде, хотелось передать им, чтобы не стояли, не нужна мне передача, но передать никак нельзя, телефона нет, сотрудники милиции ничего не передадут, через окно особо не покричишь.

Все передачи мы сложили на стол — это был наш шведский стол, все было общее. Вообще, что касается питания, — оно там примерно как в больнице: на воде, очень полезное, без лишних жиров и приправ. Очень не хватало чая. Кипятить воду было негде и нечем. Воду набирали из-под крана и на ночь оставляли в бутылках с открытыми пробками, чтобы хлорка хоть немного вышла. На следующий день пили эту воду.

Жизнь в камере строили с максимальной пользой. До обеда каждый из нас рассказывал лекцию о своей профессии или о жизненном опыте. После обеда был отдых, а потом физическая активность — ходили, отжимались, приседали, делали упражнения на пресс, стояли в планке. После ужина тоже небольшая прогулка, а вечером один парень нам рассказывал историю древнего Рима, по книге Колин Маккалоу «Первый человек в Риме». У него феноменальная память, он помнил имена всех полководцев, политических деятелей и т.д. А ведь в древнем Риме имя человека состояло из трех слов. Вообще, все ребята очень интересные и состоявшиеся личности, это очень хороший бонус в этом «квесте» — познакомиться с такими людьми!

Когда к нам перевели музыканта из группы «Рэха» (Андрей Такинданг — прим. The Village Беларусь), стало еще интереснее, он не только музыкант? но и художник — рисовал нас, камеру, обстановку. Выйдя на свободу на день раньше нас, он записал очень крутой рассказ про свое задержание и отбывание 15 суток.

Также была уборка камеры один раз в два дня и обычные стирка, сушка. К этому времени батареи уже работали. Регулировку открытия окна мы также нашли в этой камере, поэтому жизнь была достаточно нормальной. Да, мы же еще и душ принимали. Грели воду на батареях и потом, зайдя в санузел там обливаясь и этих бутылок.

Один раз за 15 суток нас вывели на прогулку в дворик с решетчатым потолком, ориентировочно на 30 минут. Все это время мы бегали кругами, гоняли во всю мощь!

В душ не выводили, с адвокатом никто не встречался, новости получали только от тех людей, кто приходил в нашу камеру. Кстати, один раз нам подселили российского журналиста и через 3 часа уже перевели в другую камеру. Также несколько дней было такое: нас с утра будили и говорили, чтобы мы собирались с вещами. Мы собирались. Но нас никто не выводил. Не знаю, это были такие шутки надзирателей или просто несогласованность. Многие из ребят старались найти в этом логику. Потом мы пришли к выводу — не надо искать логику там, где ее нет. Этот вывод в дальнейшем помогал нам поддерживать душевное спокойствие.

Один раз мы прикрепили одну статью из АиФ «Неоправданная жестокость. Почему люди иногда перестают быть людьми?» на стенку камеры. На утренней проверке это очень разозлило сотрудников милиции, они сильно ругались матами, грозясь забрать у нас вообще все газеты, устроить нам очень некомфортную жизнь и т.д. и т.п. Оказывается, на стену камеры запрещено что-то прикреплять. Потом мы еще долго слышали возмущения сотрудника милиции нашим поступком.

Что касается медицинской помощи, то нам по просьбе выдавали ватку с йодом, бинт с мазью. Когда у одного парня сильно болела голова, то измерили давление и дали таблетку. Особенно можно отметить фельдшера-женщину за 30 лет, с светлыми волосами — она была доброй.

Старайтесь взять из этого квеста максимум пользы

Когда вышел из Окрестина, было немного непривычно, сразу навалилось много информации, для вхождения в нормальный режим потребовалось 4 дня. Сейчас постараюсь тезисно подвести итоги.

Если вас задержали по «политической статье», то готовьтесь, что вас осудят.

Настраивайтесь на максимальный срок, чтобы потом не переживать из-за несбывшихся ожиданий.

Не теряйте присутствие духа, рассматривайте это все как приключение.

Старайтесь взять из этого квеста максимум пользы — знания, знакомства, физическая форма, отказ от вредных привычек и т.д.

Не давайте лишнюю информацию малознакомым людям. А лучше вообще никому не давайте лишнюю информацию.

Не вступайте в пререкание и конфликты с надсмотрщиками, раздатчиками пищи, сотрудниками милиции: это может сильно усложнить ваш квест.

Поддерживайте чистоту в помещении и заботьтесь о личной гигиене.

Чуть не забыл, надо же про деньги упомянуть. Так вот, стоимость этого квеста составила 148 рублей 50 копеек.


Подпишитесь на наши Instagram и Telegram!


Текст: InfoBank.by

Обложка: Atlantic Council


Обсудите этот текст на Facebook