Координатор волонтерской службы «Весны», правозащитница, студентка ЕГУ, 26-летняя Марфа Рабкова уже четыре месяца остается в СИЗО на Володарского и пробудет там как минимум до 17 марта. Девушку обвиняют в подготовке и финансировании участников массовых беспорядков. Правозащитнице грозит до трех лет заключения. Ее муж Вадим Жеромский рассказал «Белсату», как силовики шантажировали Марфу свиданиями.

«Давненько я не стрелял по людям»

Марфу Рабкову задержали вместе с мужем Вадимом Жеромским 17 сентября 2020 года. В тот вечер супруги вместе возвращались с церемонии вручения правозащитной премии.

— Мы шли, вдруг к нам подъехали несколько машин, из них выскочили люди в масках, скрутили нас и повезли в разных направлениях: Машу — в ГУБОПиК, меня — домой на обыск, — вспоминает Вадим.

После обыска мужчину также доставили в ГУБОПиК на допрос. Там ему на голову надели мешок из плотной ткани — такой большой, что закрывал тело до груди. С этим мешком Вадима водили из кабинета в кабинет, пока, наконец, не сняли.

— Мне угрожали, намекали на насилие, один сказал: «Давненько я не стрелял по людям», — вспоминает муж Марфы. — Меня не били, но это был очень агрессивный допрос.

Вадима отпустили, Марфу же оставили в СИЗО и предъявили обвинение по ч. 3 ст. 293 УК РБ — «Обучение или иная подготовка лиц для участия в массовых беспорядках, сопровождающихся совершением действий, предусмотренных частью 1 настоящей статьи, а равно финансирование или иное материальное обеспечение такой деятельности».

Осужденные должны компенсировать государству ущерб от протестов

Во время обыска у молодой семьи изъяли технику, документы, касающиеся правозащитной деятельности, даже сертификаты об окончании курсов и тренингов, а также около 3.500 евро. Эти деньги следствие использовало как доказательство финансирования протестов.

— Почти тысяча из той суммы осталась с подарка на нашу с Машей свадьбу, даже лежали еще в поздравительном конверте, — говорит Вадим. — Еще часть была отложена на оплату обучения и на лечение отца Маши, у него 4-я стадией онкологической болезни. При этом все даже было подписано: сколько и на что.

По словам Вадима, следователи не хотели слушать никаких объяснений, стояли на своем: эти деньги Рабкова собиралась направить на организацию беспорядков.

— Также они говорили, что протестами в августе и сентябре государству был нанесен значительный ущерб, и теперь осужденные должны это компенсировать, — добавляет он.

Следствию нет с чем идти в суд

Вадим Жеромский вспоминает, как еще в ноябре следователи говорили, якобы дело Марфы близится к завершению и до нового года будет суд. Но вместо этого политзаключенной продлили срок содержания под стражей до 17 марта — в итоге девушка проведет за решеткой полгода. Вадим считает, что следствию не с чем идти в суд, поэтому дело затягивается.

По словам мужчины, в материалах дела нет каких-то конкретных эпизодов по ст. 293.

— Все очень смутно, там не приводятся какие-то действия, даты. Я не увидел доказательств вины Маши, — говорит муж правозащитницы.

Более подробно о дело Вадим рассказать не может: как свидетель он остается под подпиской о неразглашении. Только добавляет, что на Марфу угрожали «повесить» и другие статьи. Супруги это расценивают как запугивание и доказательство того, что по ст. 293 в следствие на девушку ничего нет.

Блокировка переписки, шантаж свиданиями

Почти месяц Вадим не получал новостей от жены. В конце 2020 года, 22 декабря, пришло письмо, следующее — только 19 января.

Марфе тоже не все письма доходят. Семья волонтерки написала около 60 писем, а Марфа получила менее 20.

— Я вижу целенаправленное блокирование переписки с родителями, — говорит Вадим. — 6 января у Марфы был день рождения, ей исполнилось 26 лет. Накануне в минских дворах массово подписывали ей открытки. Но Маша ничего не получила.

Помимо создания препятствий для общения с близкими через письма, Марфе до сих пор ни разу не разрешили встретиться с семьей. Вадим писал заявление в Следственный комитет с просьбой о короткой встрече с женой, когда в декабре от коронавируса умерла ее бабушка.

— Я объяснял, что Маше нужна поддержка, но никто не пожелал понять. Как бы и веры особой не было, но надеялся на что-то человеческое в них, — говорит Вадим. — Но через две недели пришел отказ.

Мужчина говорит, что жену шантажируют свиданиями:

— К ней приходят работники и обещают встречу со мной в обмен на нужные им показания. Все сопровождается сильным психологическим давлением.

«Маша будет свободной вместе со всем беларуским обществом»

В связи с болезнью отца Марфы — рак в 4-й стадии — Вадим просил изменить ее содержание под стражей на подписку о невыезде. Мужчина объяснял следователям, что до ареста Марфа часто ездила к родителям в родной Добруш, чтобы поддержать и помочь. Отказали.

Отец Марфы сейчас проходит очередной курс лечения. Семья не теряет надежды на выздоровление, но стресс, который переживает отец из-за уголовного дела, возбужденное против дочери, совсем не способствует здоровью, отмечает супруг политзаключенной.

Вадим каждый день на связи с мамой Марфы: она очень переживает, постоянно читает и смотрит новости, анализирует ситуацию, думает, как то или иное происшествие в мире политики может сказаться на дальнейшей судьбе дочери.

— Она считает, что Маша будет свободна вместе с другими политзаключенными, если всех или хотя бы часть отпустят, а возможно, и тогда, когда свободным станет все беларуское общество, — говорит Вадим. Сам он готов к тому, что освобождение жены может произойти не так быстро, как бы того хотелось. — Когда видишь, как людей по абсолютно надуманным причинам отправляют за решетку на несколько лет, иллюзий уже не остается. Но одновременно я понимаю, что все это не может тянуться бесконечно. В стране очень напряженная ситуация сейчас. Это должно как-то разрешиться.

По словам Вадима, осужденных, возможно, ждет «большой обмен» на что-то важное для Лукашенко.

–Была надежда, что ради чемпионата мира по хоккею политических заключенных начнут выпускать, но, видимо, власти решили, что это еще не то, на что можно обменять такой «ценный товар», — отмечает муж правозащитницы.

«Марфа живет по принципу «кто, если не я»

Вадим и Марфа познакомились пять лет назад, весной 2016 года.

 — Это был самое начало правозащитной деятельности Марфы, — вспоминает собеседник. — Тогда осудили Дмитрия Полиенко, так мы и познакомились, помогая ему и другим политическим узникам.

В августе 2019 года Вадим и Марфа поженились.

Про жену будущий юрист-международник говорит, что она была волонтеркой не только в «Весне». Много времени Маша посвящала защите бездомных животных, помогала в приюте.

— У нее обостренное чувство справедливости, — говорит Вадим. — Она всегда очень сильно реагирует, когда кого-то обижают — или животное, или человека. Живет по принципу «кто, если не я». Она верит, что если каждый из нас будет помогать ближнему, то общество очень скоро изменится. Маша никогда не устает работать на благо других и заражает своей энергией всех вокруг.

«Мне говорили открытым текстом, чтобы валил из страны»

Уезжать из Беларуси Вадим и Марфа не собираются. Таких мыслей не было, даже когда еще до задержания стали появляться угрозы, что «быстро разберутся со всею „Весной“, а начнут с Рабковой».

— Чего хотят наши, так их назовем, оппоненты? Чтобы все «недовольные» уехали. После задержания силовики говорили мне открытым текстом, чтобы валил отсюда. Говорили, что если вдруг Машу выпустят, то нам лучше уехать. Но нет, извините, мы здесь родились, выросли, здесь наша родная земля, наши родители и близкие. Почему мы должны убегать, позволять нас выгонять? — объясняет свою позицию муж Марфы.

Вадим убежден, что в нынешней ситуации беларусы должны помогать друг другу, что общество спасет солидарность.

 — Ситуация очень тяжелая. Просвет если и есть, то едва заметный. Мы должны поддерживать друг друга. Только солидарностью мы построим новое «мы», — говорит муж Марфы Рабковой.


Подпишитесь на наши Instagram и Telegram!


Текст: Анна Гончар, «Белсат» фото: АВ / «Белсат»


Обсудите этот текст на Facebook