В прошлый четверг российские ракеты прилетели в украинские города — и началась война, в которую, кажется, не верил никто, кроме американцев. Журналистка и продюсер The Villlage Беларусь Ира и Яна провели эту неделю в Киеве. Ира рассказала, как все это время живет город, в который пришла война.

Очередь в магазин в Киеве после 2-дневного комендантского часа. Фото: Aytac Unal/Anadolu Agency via Getty Images

«После первых взрывов пошла делать себе капучино»

Ирина Горбач

Журналист

The Village Беларусь

В среду я рассказала в тексте для The Village, что буду делать, если начнется война. А в четверг она началась. Навсегда запомню этот момент. Я проснулась, потому что мне снилось, что в Киеве звучит воздушная тревога. В реальности сирены не оказалось, но уснуть обратно я не успела — буквально через минуту-две услышала глухой взрыв. Наверное, перегоняют вагоны на железной дороге, которая недалеко от меня — такая была первая мысль. Через пару минут взрывы повторились — один, второй, третий. Они были помощнее, чем от светошумовой гранаты. И это точно был не фейерверк. Решили поинтересоваться у коллеги Яны, которая живет в другом районе Киева, слышит ли она их тоже. На часах было 5:20, а из новостей в телеграме только то, что такие же взрывы слышат люди не только в Киеве, но и в Одессе, Харькове и других украинских городах. Что это война стало понятно без всяких официальный подтверждений.

Люди в подземном переходе во время воздушной тревоги. Фото: Viacheslav Ratynskyi/Reuters

Первый час я читала новости и о*уевала — невозможно было поверить в такое безумство, что вот прямо сейчас Россия на пустом месте начала полномасштабное вторжение и бомбит украинские города. Потом я лежала с тревожным червяком в животе вместо бабочек и думала: что делают люди утром, когда началась война? Посмотрела в окно — кто-то гуляет с собакой, кто-то катается на качелях, кто-то идет в сторону остановки с пакетом в руках. Я уверена, что они были в таком же а*уе, как и я, но по инерции продолжали жить, как всегда, потому что, как жить во время войны пока еще никто не знает. Я тоже пошла делать себе капучино, как это было и позавчера.

Вариант уехать из страны или хотя бы Киева в первый же день у меня вызвал внутреннее сопротивление, хотя на нем настаивали коллеги. Я знаю, что они, как и мои близкие, сильно за меня переживают и мой выбор в пользу уехать их бы успокоил. Но в голове был миллион причин этого не делать и злость на диктаторов, которые уже второй год почему-то решают, где мне жить. Я думаю, что бежать — это самая базовая реакция на опасность, но не единственная из возможных — и мне захотелось потренировать эту мышцу. Спасибо моей теперь уже боевой подруге Яне, что она вышла из машины, которая везла ее в безопасное место за пределами Украины, и приехала ко мне. Наедине с моим решение остаться мне бы точно было тревожнее.

Очередь в магазин в любой день в Киеве во время войны. АP Photo/Emilio Morenatti

«Украинцы шутят, что скоро  появятся конкурсы на самое благоустроенное бомбоубежище»

Первые семь дней войны и военного положения мы прожили в Киеве вместе с украинцами. Мы видели своими глазами, что здесь реально каждый день умирают люди, потому что Путин решил их "освободить". И за окном — настоящая война с риском потерять жизнь от удара российской ракеты или «градов» в твой дом или от случайной пули во время уличных боев, даже если ты обычный мирный житель. Конкретно в Киеве менее опасно, чем в Харькове, Чернигове или на юге Украины — здесь нет российских войск, но есть группы диверсантов, которые занимаются разведкой и расставляют метки для ракетных ударов на домах, деревьях и земле, а еще световые маячки. Устранением (в физиологическом смысле) этих людей занимаются украинские военные, полиция и территориальная оборона — если слышишь стрельбу, скорее всего, это сейчас и происходит.

Центр Киева. Фото: Zurab Kurtsikidze/EPA

Я писала этот текст под звуки воздушной тревоги. Но если посмотреть в окно, то никого не увидишь бегущим в убежище — во дворе стоит компания соседей, женщины и мужчины, спокойно общаются, мимо них проходит дама средних лет с ленивой коричневой собакой на поводке, а по дороге рассекает на самокате девочка в розовой куртке. За собой мы тоже заметили, что уже через пару дней войны необходимость спуститься в убежище во время бомбардировки стала восприниматься как рутина. Просто раньше по вечерам ты ходил в кафе, на прогулку или шопинг, а сейчас — на встречу с соседями и консьержкой в подъезде.

Хотя и не все в Украине так флегматично реагируют на сирены и вероятную бомбардировку. Некоторые с начала войны живут в метро (в киевском — 15 тысяч человек), подвале дома или в подземном паркинге. И у многих на это есть объективные причины. В пригородах Киева (в том числе Буче и Ирпене, где после 2020-го поселилось много политэмигрантов из Беларуси), Харькове, Чернигове, южных украинских городах российские войска целенаправленно обстреливают из «градов» и бомбят ракетами по жилым кварталам и любой выход на улицу связан с риском для жизни. Пару дней назад в Харькове так погибла целая семья — они просто вышли из убежища за водой и попали под обстрел. А позавчера пять человек погибли в Киеве из-за удара ракеты в телебашню, просто потому что в тот момент они шли мимо.

Коктейли Молотова готовят прямо на улицах в Киеве. Фото: @i_love_kiev

Большинство киевских убежищ — это обычный подвал многоэтажки, часто без вентиляции и света. По крайней мере, наш именно такой. Украинцы шутят, что если война затянется, то скоро появятся конкурсы на самое благоустроенное бомбоубежище на районе. Похоже, это так. Пока мы сидели в еще необжитом убежище в первые часы войны, каждый новый входящий в него сосед высказал новую идею по благоустройству, а некоторые сразу приступили к действиям и притащили лавочки. Что там сейчас — не знаю, потому что больше туда не ходим, но не удивлюсь, если уже появились домашние растения и ковры. Сейчас убежищем нам служит подъезд дома или просто прихожая квартиры — главное закрыть все двери, а если взрыв случится поблизости, лечь на пол, закрыть голову и уши руками, открыть рот — лайфхак, который пусть лучше никому не пригодится.

Одно из киевских убежищ в подвале. Фото: @julia.dolgopiatova

«Однажды мы увидели "метку" на соседнем доме»

За неполных семь дней в Киеве я выучила и много других ненужных в обычной жизни лайфхаков.

Выходить из дома нужно с 'тревожным чемоданчиком», потому что точно неизвестно, чем закончится прогулка.

 А выходить из дома во время комендантского часа вообще нельзя, даже на минуточку, даже, чтобы вынести мусор. Любой, кто находится на улице во время комендантского часа, будет восприниматься как диверсант — в него откроют огонь на поражение, предупредили местные власти. Мы с Яной шутили, что если бы такой локдаун ввели в разгар пандемии коронавируса,  то мы бы его точно давно победили.

Дверь в подъезде лучше не сразу открывать, а сначала внимательно осмотреть на предмет натянутых лесок — уже есть информация, что диверсанты в некоторых домах так устанавливают взрывчатку.

Прогулка на улице вообще превращается в детективный квест — присматриваешься к каждому дереву, столбу, асфальту и стенам дома, чтобы заметить разноцветные метки для авиаударов, если они есть — о таких находках нужно сообщать.

В какой-то момент становишься похожим на беларуский ГУБОПиК — видишь метки там, где их нет. Однажды мы подняли ложную тревогу. Я подошла к окну и обалдела, увидев на выступе крыши дома, который напротив, большой белый крест. Пришел сосед и рассмеялся — говорит, что крест там лет 30 назад забыли строители.

Выходя на улицу, при себе всегда нужно иметь паспорт, а беларусу — еще доказательства прочных связей с Украиной, чтобы не приняли за диверсанта — КПП стоит повсюду в городе, даже в глухих спальниках, там проверяют документы.

Стекла в окнах нужно заклеить скотчем крест на крест — говорят, что при авиаударе это поможет им не разлететься на мелкие осколки. После наступления темноты в квартире лучше не включать свет (теперь умею готовить фалафель в темноте).

А ложиться спать лучше в такой одежде, в которой можно быстро выбежать в укрытие, если рядом взрывы.

Временного интервала между двумя сигналами воздушной тревоги хватает, чтобы помыть голову.

Ловкость и скорость в магазине в военное время важнее, чем список, что купить.

Начиная с третьего дня войны я смогла спать под взрывы и сигнал воздушной тревоги, не просыпаясь каждый раз, когда они звучат.

На пятый день войны оказалось, что хлеб с маслом и солью — это офигенно вкусно. Возможно, это потому, что хлеб и яйца — это первое, что исчезло из магазинов и добыть половину буханки нам удалось только у консьержек, вместе с которыми мы проводили «воздушно-тревожные» вечера в подъезде.

А еще оказалось, что на фоне бомбардировки и бессмысленных смертей людей можно скучать по забытому любимому платью и сожалеть, что в случае срочной эвакуации не сможешь забрать с собой любимый комплект постельного белья.

Майдан Незалежности сейчас. Фото: @holliesmckay

«Некоторые украинцы действительно злы на беларусов»

Украинцы в сегодняшней ситуации ведут себя очень по-разному. Некоторые из них через край злы и перечисляют вслух страшные вещи, которые они собственноручно готовы сделать с теми, кто затеял эту войну. На беларусов тоже некоторые из них злы, это правда — они не скрывают этого, хотя бывает извиняются за такие свои чувства. Но нередко можно услышать от беларусов и противоположные истории — кому-то украинцы наоборот действенно сочувствуют, узнав, что им пришлось стать беженцами во второй раз — предлагают бесплатно жилье, деньги, медпомощь или просто высказывают поддержку, мол, сейчас сами освободимся, а потом придем спасать вас.

Отдельная категория украинцев даже на фоне бомбежки сохраняет иногда пугающее спокойствие. Например, консьержка из моего подъезда — высокая худощавая женщина предпенсионного возраста с короткой стрижкой и волосами, окрашенными в блонд. Целиком постигшая искусство игнорирования плохих новостей. В один из наших вечеров в подъезде она церемониально раздавала приготовленный ей же тыквенный пирог — подносила каждому «воздушно-тревожному» соседу тарелку с кусочком. Когда дошел наш черед «причаститься», мы как раз прочитали в телеграме какую-то плохую новость о войне, отреагировав на нее уже привычным: «Пиз*е-е-ец», и сообщили консьержке, ожидая, что она разделит наше негодование. Но вместо этого она нас спокойно выслушала и покачала головой, как это делают люди, прочитав новость о голодающих в Африке, например. И уже через пять секунд вернулась в состояние буддистского спокойствия и предложила кусочек «очень вкусного тыквенного пирога» следующему по очереди соседу. 

Людей на гране отчаяния, готовых спасать свою жизнь любой ценой, мы встретили только на железнодорожном вокзале, когда наблюдали, как они утрамбовываются в поезд, который едет во Львов.

Точка сбора гуманитарной помощи для киевлян. Фото: @i_love_kiev

«Лайфстайл-блогеры идут в территориальную оборону и готовят „коктейли“»

Помните солидарность белорусов в 2020-м — умножьте на 10 то, что видели в Минске и сможете представить, что сейчас происходит в Украине. Люди конкурируют за право сдать кровь, кормить беженцев, известные лайфстайл-блогеры идут в территориальную оборону и готовят «коктейли», хлебозаводы раздают бесплатно хлеб всем — с питьевой водой такая же тема, транспорт и эвакуационные поезда даже на далекие расстояния возят пассажиров бесплатно, топовые киевские врачи тоже принимают всех бесплатно. В Киеве как будто вообще все стало бесплатно, кроме свободы и независимости, за которые украинцы сейчас платят очень высокую цену.

Что совершенно точно — украинцы сейчас вызывают сплошное восхищение. Вот эти проявления их смелости и свободолюбия даже в бытовых мелочах, даже до смерти. Воспринимаю как везение быть среди них в этот исторический момент. И очень хочу увидеть их победу.

Помогите нам выполнять нашу работу — говорить правду. Поддержите нас на Patreon

и получите крутой мерч

Обсудите этот текст на Facebook

Подпишитесь на наши Instagram и Telegram!

Обложкаelpais.com