Издание CNN публикует мнение беларуса Виталия Шклярова, который живет в США и сравнивает, что общего между Чернобылем и коронавирусом и как власти раздают нелепые советы по борьбе с невидимой угрозой — что тогда, что сейчас. The Village Беларусь приводит перевод статьи.

— Прочитав немало статей о странной реакции президента Беларуси на угрозу Covid-19, который посоветовал своим гражданам просто почаще мыть руки и питаться в обычное время, я вспомнил другой кризис, который пережил, — ядерную катастрофу в Чернобыле. Тогда беларуским гражданам давали аналогичные советы.

Я родился и вырос в Гомеле примерно в 130 километрах от города Припять в современной Украине, где злополучный 4-й реактор Чернобыльской атомной электростанции взорвался 26 апреля 1986 года. Радиоактивный выброс за 10 дней оценивается примерно в 50 — 120 миллионов кюри, и около 70% выпало на беларускую территорию.

В тот день мне было всего 10 лет. Мои родители и другие взрослые родственники в последующие годы вспоминали, как несколько дней спустя, когда им сообщили о взрыве, то единственный совет, который дало правительство, — это почаще мыться.

Тогда, как и сейчас, был страх перед неизвестностью: люди знали, что что-то случилось, но, не имея достаточной информации, они не знали, что еще можно сделать. Как мы сегодня покупаем маски, так они покупали дозиметры — портативные устройства, используемые для измерения радиации. Многие женщины, включая мою мать, покупали свой собственный дозиметр и брали его в магазин, чтобы измерить радиоактивность продуктов.

Но в остальном жизнь шла своим чередом. Были открыты предприятия, школы. Я отчетливо помню, что каждое утро получал в школе таблетку йода (которая может помочь блокировать радиоактивный йод — продукт урановых реакторов, подобных Чернобыльским, — не давая ему повредить щитовидную железу), но факт, что я вообще ходил в школу, удивляет.

И только через месяц после взрыва страна стала относиться к этой угрозе несколько серьезнее. Михаил Горбачев, наконец, появился в эфире государственного телевидения лишь 14 мая, чтобы рассказать о катастрофе, - но лишь после нескольких недель замалчивания.

Внешнее давление уже усилилось, поскольку иностранные ученые и СМИ распространили информацию о катастрофе. Летом 1986 года меня отправили в Германию, чтобы я пожил в семье. Но все равно трудно смириться с тем, что беларусы не знали о взрыве еще несколько дней после него.

Я не могу вспомнить точный день, когда нам сказали о нем, но помню, что мои родители вышли на традиционную первомайскую демонстрацию, — значит, до тех пор не рассказывали.

Но это уже старые новости. Мы извлекли уроки из анализа истории от таких уважаемых журналистов, как Светлана Алексиевич и Адам Хиггинботам, которые написали отмеченные наградами книги на эту тему, и даже из поп-культуры (в сериале от HBO, где показали не только детали Чернобыльской трагедии, но и то, как они были скрыты от советского народа).

Официально взрыву чернобыльского реактора приписали только 31 смерть, хотя тысячи других людей в конечном итоге умрут от рака, вызванного радиационным воздействием. Более того, некоторые эксперты считают, что психологический и социальный ущерб был огромным, как это видно из истории психических расстройств среди тех, кто подвергся бедствию.

Вопрос о Чернобыле сегодня — это не то, что там произошло, а то, что мы узнали из этой трагедии, если вообще что-то узнали, и как мы могли бы применить эти уроки в ответе на пугающе похожий вызов коронавируса.

Так как же Беларусь справляется с кризисом? Существует много сходств между буквальными осадками Чернобыля и образными осадками вируса Covid-19. Чернобыльская радиация была страшна своей невидимостью. А в случае с коронавирусом мы снова сражаемся с тем, что многие называют «невидимым врагом».

Казалось бы, Беларусь была бы страной, однозначно подходящей для того, чтобы вспомнить уроки Чернобыля и применить их сегодня. Так почему же беларусы получают такие же советы, как и раньше? Извлекли ли лидеры страны какой-либо урок из Чернобыля?

Похоже, что нет. В отличие почти от любой другой страны на земле, Беларусь смеется над угрозой коронавируса. Александр Лукашенко зашел так далеко, что сказал, будто вирус или, по крайней мере, беспокойство по этому поводу, является «психозом», который можно легко вылечить с помощью водки и похода в баню.

Как недавно сообщила газета The New York Times, это единственная страна в мире, футболисты которой продолжает играть перед тысячами болельщиков. Точно так же, как я после Чернобыля продолжал ходить в школу, а мои родители продолжали ходить на работу, сегодня школы и заводы в Беларуси открыты, а Лукашенко запретил предприятиям распускать работников, хотя некоторые школы сами решили перейти на дистанционное обучение.

Складывается впечатление, что Беларусь до сих пор не считается с чернобыльскими событиями — а, может, никогда и не считалась, — и это отражается на ее настоящем. Когда вы спрашиваете старшее поколение беларусов, что они думают о реакции советского правительства на трагедию в Чернобыле, — они не показывают шок или гнев. Большинство из них говорят, что лучше оставить прошлое в прошлом; в конце концов, что можно сделать с событиями, которые произошли десятилетия назад?

А когда их спрашивают о реакции нынешнего президента на Covid-19, они говорят, что во времена кризиса не стоит плохо говорить о своей стране.

Покинув свою родную страну много лет назад, я видел, как другие страны справляются с темными временами в своей истории. Соединенные Штаты все еще борются с бедствием рабства; политические и социальные структуры Германии и Японии стараются предотвратить повторение ужасов, совершенных их лидерами во время Второй Мировой войны. Но Беларусь многого не делает, чтобы противостоять своему прошлому.

Да, сериал HBO о Чернобыле смотрели и хвалили по всему миру, даже в России и Беларуси. Но важно отметить, что это была американо-британская продукция, снятая в Литве шведским режиссером и транслируемая по американской сети.

Да, мы знаем, что беларусы встретили трагедию с поднятой головой, — это видно в работах нобелевского лауреата Свеланы Алексиевич, но мы должны также отметить, что Алексиевич провела большую часть своей карьеры за пределами Беларуси; она покинула страну «частично в знак протеста против авторитарной политики Лукашенко, частично чтобы сохранить силы для творчества», как передает Маша Гессен из The New Yorker. Не говоря уже о том, что до недавнего времени ее работы даже не публиковались в Беларуси.

Что такое настоящий невидимый враг? Это микроскопический вирус или невидимые частицы радиации в воздухе? Или это нежелание бороться с событиями, потому что их не видно при свете дня?

Алексиевич похвалила сериал «Чернобыль» за то, что он раскрыла события трагедии новому поколению беларусов, отметив, что он «задела за живое» молодежь. Сегодня я спросил маму, видела ли она сериал. Она ответила, что ей это неинтересно. Она и так знает, что произошло, так какой смысл переживать все заново?

Но в том, как сериал повлиял на молодежь, я вижу надежду. Они смотрели сериал — и сейчас они наблюдают, как руководство страны реагирует на этот новый вызов. В отличие от советского поколения, молодые беларусы скептически относятся к тому, что им велят каждый день пить водку и ходить в баню, чтобы убить Covid-19. Друзья моего возраста и моложе гораздо чаще остаются дома в самоизоляции, чем мои родители.

Хоть мытье рук действительно поможет защитить вас от коронавируса, этого недостаточно.

Пришло время считаться с реальностью, не только с сегодняшними событиями, но и с событиями прошлого —ради будущего.


Текст: Виталий Шкляров, CNN

Обложка: Alex Kolpikov


Обсудите этот текст на Facebook