Музыкант Женя Велько завел в твиттере интересный тред: он рассказал, каким насилием сопровождалось его обучение в музыкальной школе и к чему это привело. Комментаторы принялись приводить собственные истории «насилия в музыкалке».

Я начну. Меня отдали в музыкалку (сначала в подготовительную группу) в четыре года. Как это возможно в таком возрасте, спросите вы? Все возможно, когда твоя семья — преподавательницы музыки, одна из которых работает в музколледже, при котором и существует эта музыкальная школа.

Зачем было отдавать меня в музшколу так рано? Вероятно, из меня растили вундеркинда и будущего Мацуева. Справедливости ради, музыку я действительно любил (иначе не работал бы в ней сейчас), и некоторый талант наличествовал, но выбора у меня не было — музыкальная династия.

В начальных классах музыкалки все было весело, а потом началось еб**енье на результат. В этом смысле академическая музыка — такой же пи**ец, как балет или большой спорт. С травмами, взаимными подлянками, занятиями до ночи и абсолютным отсутствием жизни вне учебы.

У меня была учительница по ф-но (фортепиано), которую я до сих пор вижу в кошмарах. Она не била меня и почти не орала — она, как в меме про собаку, делала больно иначе. Ее не интересовало, насколько выразительно я играю, — она хотела, чтобы «бегали пальчики» (до сих пор трясет от этой фразы).

Весь урок мы могли сидеть над одним-двумя тактами из нескольких нот. «Неправильно, еще раз» — и до бесконечности. В первые три проигрывания тебе пофиг. Через десять уже бесит. Через двадцать становится смешно. Дальше начинает ехать крыша. Как сделать правильно, мне не объясняли.

Если ей не нравилась «опора», то она брала мой палец и вдавливала его в клавишу — под ногтями оставалась кровь. Повторяла, что я не стригу ногти — при том, что я стриг их буквально в день урока, просто ногтевая пластина у меня прикреплена близко к краю. Но мне, конечно, не верили.

Если ей не нравилось, насколько ритмично я играю, она стучала по крышке рояля ладонью с обручальным кольцом: звук получался настолько громкий и резкий, что я не слышал за ним собственную игру. Надо ли говорить, что теперь это один из моих звуковых триггеров.

Главная травма пианистов — переигранные руки. Мышцы предплечья/плеча сводит судорогами, двигать кистью и пальцами больно. У многих хроническая невралгия — у меня и сейчас на стрессе прихватывает плечо и спину у позвонков. Вся эта хрень стабильно случалась перед экзаменами.

Если я плакал на уроках (почти всегда), учительница это игнорировала либо изредка вбрасывала «нечего плакать». Если я говорил, что не понимаю, что нужно делать, мне повторяли те же вс**тые метафоры вроде «играй от плеча» или «проколи ноту», но как это сделать, я понятия не имел.

Благодаря родителям-музыканткам у меня все-таки была одна привилегия: я мог выбирать хотя бы часть программы. Но выбор джаза либо композиторов романтизма сопровождался комментариями, что я «не дорос» до такой музыки и не имею понятия, какие эмоции вложены в произведение.

Лирическое отступление про сына маминой подруги — в моем случае дочь бабушкиной подруги. Звали ее Настя, и я ее ни разу в жизни не видел, но всей душой ненавижу — она меня, возможно, тоже. Дело в том, что у бабушки и ее подруги, тоже преподки, был баттл, чье чадо талантливее.

Настя была супертехничная, с «бегающими пальчиками», а я играл динамичные объемные штуки — в общем, разные таланты. Ее чмырили за безэмоциональность и механичность, меня — за лажу и плавающий темп. Нас ставили друг другу в пример — и все всегда были в проигрыше.

Не знаю, как сложилась жизнь Насти, но предположу, что у нее такой же набор нарциссических травм, как и у меня. Мораль истории: всем плевать, в чем твой талант и твои преимущества, — тебя в любом случае будут х****сить за то, что ты не сидишь на всех стульях.

Итак, после каждого экзамена родители передавали учительнице конфеты, вино и т.д. Дарить должен был я, и это были самые неискренние подарки в моей жизни. Вообще, традиция обязательных подарков преподам должна умереть — они, б***ь, просто делают свою работу (и не всегда хорошо).

Уйти к другой/другому учителю я не мог, т.к. «это же скандал» и «она гениальная специалистка, ты ей потом спасибо скажешь». Но на самом деле пляски от одних к другим редко помогают: как показывает практика, такой тип преподов в госшколах самый частый и самый влиятельный.

Лирическое отступление 2: если родители в свое время получили психотравмы в музыке, то и ребенку эти травмы достанутся. Домашнее насилие — отдельная большая тема, поэтому скажу кратко: в процессе занятий дома меня пи***ли. Качество исполнения от этого, разумеется, лучше не стало.

Так вот, когда дело дошло до потенциального поступления в колледж, все стало еще хуже. Я был весьма одаренным (ударенным) учеником, и меня делили сразу три отделения: ф-но, музыковедение и хоровое дирижирование. Лично я планировал третье, но меня, как всегда, не спрашивали.

Чем ближе было поступление, тем чаще учительница говорила, что все плохо и мне срочно нужны допзанятия, иначе я не поступлю (для справки: к тому времени я уже играл этюд Шопена). Занятия, конечно, за большое бабло. Но платить за дополнительный абьюз я категорически не хотел.

К выпуску я решил брать от жизни все: настоял на джазе и других интересных штуках вроде «Поэмы» Хачатуряна. Все были убеждены, что такую программу я не вытяну. Но я получил высший балл. Ноты «Поэмы», кстати, стали моей татуировкой. То, что любишь, всегда удается лучше всего.

Воистину великий ход случился после выпускных экзаменов, когда я сообщил, что поступаю на журфак. Король обломов. Учительница сокрушалась, мол, у меня наконец «забегали пальчики». Я сокрушался, что не выдавил ей этими пальчиками глаза за мою раздавленную самооценку.

За время учебы я мог наблюдать, как она точно так же доводила до слез студентов — взрослых людей, которые выбрали ф-но своей профессией. Многие потом отзывались о ней как о «великой преподавательнице», «строгой, но справедливой». Стокгольмский синдром в действии.

Потребовались годы учебы на журфаке, работы по диплому и, конечно, психотерапии, чтобы понять, что на самом деле я действительно хочу заниматься музыкой. Сейчас я пишу и исполняю музыку, преподаю вокал и планирую получать новое образование — но уже без насилия над собой.

Твит пафосного вывода: искусство не может и не должно быть гонкой на выживание. Можно всю жизнь выд**чивать технику и не стать хорошим музыкантом, потому что искусство должно вызывать эмоции — и у тебя, и у аудитории. В этом обмене эмоциями вся ценность.


Подпишитесь на наши Instagram и Telegram!


Обложка: BASTIAN MORGUR


Обсудите этот текст на Facebook