Этим летом беларусы наконец-то стали по-настоящему спортивной нацией — массово увлеклись пробежками от ОМОНа и автозаков. За два последних месяца на экскурсии по Минску в синем бусе или автозаке уже побывало несколько сотен человек, в том числе случайных прохожих, которые и не думали участвовать в акциях. Некоторые из них рассказали в соцсетях о том, как это было предельно подробно и откровенно. The Village Беларусь публикует 5 честных и местами шокирующих историй, которые помогают избавиться от страха перед неизвестным.

Nadia Shymbaliova:

— Наверное, можно оставить мою историю с 14 июля и здесь тоже, творческие люди сами сделают из нее выводы.

В тот вечер я целых 15 минут смогла покататься в автозаке по центру города. Я запрыгнула туда сама, барабаня кулаками в дверь, пока мне не открыли. За 7 минут до этого пару людей в чёрном подпрыгнули сзади к моему парню и затащили его в автозак без объяснения причин (думаю, не стоит объяснять, что мы просто гуляли, взявшись за руки). Чуваки немного растерялись от того, что я полезла внутрь сама и прорвалась в закрытую дверь, и потом какое-то время они искренне не знали, что со мной делать. Через 15 минут и пару кругов вокруг Площади Победы они выпихнули меня наружу, но Игорь остался внутри. Его выпустили уже к утру (в районе 5:00), составив протокол (ждать ли теперь заветной бумажки?).

В момент, когда я бросилась в автозак, мной движила в основном мысль о том, что только что на моих глазах незаконно похитили человека, которого я люблю, и что я не хочу это просто так оставлять. Было совсем не страшно — ни до, ни во время, ни после. А потом я подумала — а что бы произошло, если бы все мы туда бросились одновременно? И заполнили бы их автозаки за 10 мин?


@Chilikto:

Итак, мое первое задержание. Я шел в сторону цирка напротив которого собралось много людей. Очень символичное место для сбора после решения ЦИКа. Только перешел дорогу как мне навстречу вышла толпа ОМОНовцев. Абсолютно озверевшие от вседозволенности. Стали хватать меня и других пешеходов. Я даже сразу не сообразил, может я на красный перешел и их это очень разозлило.

Момент задержания блогера Чилика

Затолкнули в автозак. Начали орать чтоб все выключили телефоны. Позже, когда автозак забился, телефоны получилось достать. У одного из ОМОНовцев в рации прозвучало «берём только мужчин». Так что, девчат, вся надежда на вас. Вас недооценивают, но в этом и ваше преимущество.

Потом нас пересадили в другой автозак уже к милиции. Каждый ОМОНовец при пересадке считал своим долгом ткнуть задержанных в спину. Будто им прям неймется максимум выжать из этих секунд вседозволенности. Жалкое зрелище. Нас засунули в автозак с тесными камерами. Сначала в моей камере было три человека, потом впихнули четвертого (где-то между этим забрали телефон).

Вчетвером полноценно дышать было невозможно, грудь была сдавлена. Повернуться тоже было невозможно. Из-за жары и духоты мы буквально задыхались. Те, кто был у двери, уткнулись в дверные щели и хватали воздух. Пот испарялся, конденсировался на потолке и падал каплями. Так нас продержали и провозили около 40 минут. Страх быть отвезенными в лес превратился в надежду быть отвезенными в лес. Потому что там хотя бы свежий воздух. За день до этого я был в сауне — окончательно убедился, что это не мое и больше в сауну я ни ногой. Ну-ну.

В РОВД нам попшикали руки антисептиком, отвели в спортзал, забрали оставшиеся вещи и продержали 7 часов в ожидании «приказа сверху». Потом пофотографировали, допросили, какие-то протоколы составили и отпустили.

В какой-то момент ожидания в спортзале к ребятам, которые рядом со мной сидели, подошел милиционер и показал им фото на телефоне:

— Вы на фото дня попали.

— А где это выложили?

— NEXTA.

Спасибо всем, кто вчера вышел. Вы гордость этой страны и для меня было честью занять место в душегубке, которое не досталось кому-то еще.


Aliaksandr Kuushynau:

— Из двух миллионов минчан и десятков тысяч протестующих судьба распорядилась так, что после задержания в разных местах мы совершенно случайно оказались в одном автозаке с родным братом Viktar Kuushynau. It’s a small world.


Андрей Леликов:

— Кто я? «Отморозок». «Змагар»?

Я даже не знаю с чего начать. Но начать нужно, пока свежи воспоминания и помнится каждая деталь. Сейчас 7:21 утра, я 1.20 как дома после. хм. задержания.

Вчерашний вечер обещал быть совсем обычным, погода прекрасная, располагает к прогулке. Рядом парк Челюскинцев. Чем не повод встретиться с друзьями, пообщаться, пройтись по парку, обменяться мыслями. Тем более что не встречались уже давно. В 20.00 встретились у колеса обозрения. Погуляли, пообщались, подтянулись на турнике и хотели уже расходиться, но решили еще чуть пройтись по проспекту Независимости. Шли в сторону площади Якуба Коласа. Было около 10.00 вечера.

На Академии наук увидели, что движение автомобилей в этом направлении перекрыто. Но пешеходов никто не останавливал. Заграждений не было. Перейдя перекресток П. Бровки, увидели, что на встречу на ширину всего тротуара движется отряд ОМОНа. Поняли, что дальше не пустят и развернулись назад. Горел красный свет светофора. Отряд ОМОНа вдруг стал резко бежать в нашу сторону и орать: «Назад. Назад, б*ять… Все назад!». Я замешкался, ведь горел красный светофор, стал озираться, чтоб не попасть под машину. В этот момент меня и еще нескольких людей схватили под руки и уложили с криками на асфальт и поволокли в сторону подъехавшего автобуса. Без объяснений, без предупреждений, меня не посадили, нет — забросили в автобус, размахивая над головой дубиной. Озверевшие, разъяренные сотрудники «правоохранительных» органов. Вдруг возникла иллюзия, что они на допинге или на амфетаминах, на адреналине, как только из боя. Будто брали оружейного барона или серийного убийцу. С меня сорвали рюкзак, забрали телефон, вместе с другими поставили на колени в проходе автобуса. Все это сопровождалось яростными криками с матом. «Голову вниз, б*ять! , смотреть в пол! Только дернись, я тебе с*ка, башку снесу! Руки на затылок в замок!». Нас паковали минут 15-20. Кого — не знаю. Реально страшно. Невозможно поднять глаза. Потом нас повезли. Вот так, стоя на коленях в проходе, с головой в пол, с руками на затылке, как опаснейших преступников. Куда неизвестно. Где-то останавливались и нас уплотняли. Ставили на колени уже и между сидений.

Первое помутнение прошло, пришло понимание реальной ситуации. Испуг от внезапного нападения на меня прошел. Появился страх. Но не за себя. Я думал о старенькой маме, которая болеет сердцем и стресс может отправить ее в больницу. Болели колени и поясница. Не поднимая головы, я спросил, можно ли сменить позу. На что мне рявкнули: «Стой как стоишь, б*ять, спина — не жопа».

Кто-то впереди буса плакал и просил прощения, просил отпустить. За что просил прощения? Что вышел в город? Оказался не в том месте? За что?!

Около 11 (могу только предполагать) нас привезли в заводской РОВД и выгрузили. Расставили всех вдоль стены, лицом к стене, руки на стене. К каждому приставили по сотруднику милиции! К каждому! Всех обыскали и записали данные. А дальше — пустота. Никаких комментариев. Ни возможности связаться с близкими и сообщить, где мы, ни объяснения нашего правового статуса, ни наших прав, ни времени, на которое задержали. Стена молчания.

Вдруг засуетилась милиция. Я услышал примерно следующее: «Что, не откачали? Так надо же что-то делать… Ну, скорую вызывайте». Через минут 15 мы стали свидетелями, как одного из «задержанных» положили на носилки и отнесли в скорую помощь. Она уехала. Время шло. На улице стало холодно. Милиционеры надели куртки. Мы стояли в майках, рубашках, шортах. Стало трясти от озноба.

Часа в 2 подъехала машина, нас по одному, по двое стали подзывать к ней и в свете фар задавать вопросы, записывать на камеру. Что мы делали в месте задержания? Ответил, как есть, живу рядом, вышел на прогулку с друзьями. Опросили и уехали. Время все так же шло. Разъехались уже и большая часть милиционеров, которые нас охраняли. Осталось человека 4. Остальные ушли в здание. Мы просили хотя бы запустить в помещение, было реально холодно, продрогли. Но все, что слышали в ответ: «Мы это не решаем».

Принесли одну бутылку воды на примерно 50 человек. Разрешили сходить в туалет и покурить. Часа в 4 начался дождь и только тогда нас завели в здание в актовый зал. По пять человек, под конвоем. Еще через час пришли первые протоколы. Вызвали меня. Я увидел, что в протоколе значится «за участие в несанкционированном пикете». Отказался подписывать — принудили с возможностью дописать «с протоколом не согласен». Все, скомандовали ждать повестки в суд или не ждать. Сказали, что им по*уй. Прямым текстом. Выгнали за ворота в дождь и показали в какой стороне метро. Все.

И вот какая удивительная вещь. Как меняются люди, как ломаются, даже когда на них еще и толком-то не давили. Кто-то плакал в автобусе и просил прощения за то, чего не делал. Кто-то уже в РОВД хотел сразу оплатить штраф, тоже не понятно за что. Кто-то пытался заигрывать с милицией и принять их сторону, мол «да, мы понимаем, вы не виноваты, вы сами в таком же положении и вам самим не нравится, но что мол делать». Я смотрел на это, и мне было противно, мерзко, я осознал весь ужас той выученной беспомощности, того рабства в котором мы находимся. Я понял, что им не придется стрелять, мы все сдадим друг друга сами. Сдадим, продадим, оговорим, чтобы спасти себя. Откупиться, не видеть, забыть. Я никогда там не был, это было мое первое задержание.


Marysia Vaitoviс:

— Пятница, 19 июня. Сотрудники ОМОНа хватают меня, а потом и моего коллегу Артёма Майорова, и заталкивают в автозак. Это происходит на главном проспекте Беларуси под шум сигналящих машин, скандирование «Выпускай!» и «Позор!». Только что здесь прошёл последний официальный пикет в поддержку потенциальных кандидатов в президенты. Милиция объявила, что мероприятие незаконно и все должны разойтись, но никто не понимает почему. В Минске глушат мобильный интернет — стримы журналистов прерваны, парализована работа службы Яндекс-такси.

В автозаке:

— Отключить телефоны!

Артем сидит напротив меня и журналистки «112 Украина». Одному из сотрудников ОМОН что-то не нравится в его позе.

— Сядь нормально! Вообще, это я должен сидеть здесь, а ты должен лежать! — орет он, сопровождая приказы отборным матом.

Мы пытаемся заступиться, но нас так же грубо затыкают. Фотограф Вадим Замировский спрашивает, почему задерживают аккредитованных журналистов, ведь статья 198 УК Беларуси гласит (цитирует статью — The Village Беларусь).

— Я все про закон знаю, у меня высшее юридическое образование, — звучит в ответ.

Потом один из ОМОНовцев неожиданно переходит на беларуский и при этом ржет, мол, видишь — и по-беларуски могу! Выглядит это нелепо. Что? Хотел показать, что тоже образованный?..

Едем непонятно куда, но я почти постоянно слышу сигналящие машины, хлопающих прохожих и скандирование, значит — наматываем круги. В какой-то момент крышу автозака царапают ветки деревьев.

— В лес вас везем, — смеются омоновцы.

— Наверное, психологически трудно работать, осознавая, сколько людей вас не любят?

— Вы же не знаете, где я работал раньше, — отвечает один из них.

Потом ему кто-то звонит и он рассказывает, что сегодня у него первое задание. И я думаю: какие жизненные обстоятельства заставляют людей превращаться в ОМОНовцев?..

Автозак останавливается. ОМОНовцы вталкивают мужчину, который говорит, что шел домой кормить больную мать и у него с собой банка с холодником. Он возмущен и постоянно повторяет, что его права нарушаются. И тут ОМОНовец, который орал на Артема, внезапно стаскивает мужчину на пол, переворачивает на живот, заламывает руки, и начинает давить. Голова застывает в воздухе над ступеньками к выходу.

— Так лежать! — лапа ОМОНовца с силой прижимает «добычу» к полу, в глазах появляется звериный блеск, на безымянном пальце блестит кольцо.

— Ооо, так дома жена ждет? Ты ее там тоже так, да? — не выдерживает кто-то из пассажиров.

Я вопросительно смотрю в глаза его коллеге, который наблюдает за этим, и пытаюсь поймать хотя бы нотку эмоций, но нет — там пусто. ОМОНовец пальцем указывает, чтобы я тоже наблюдала за происходящим.

— Фашисты! — слышу чьи-то крики на проспекте, и вспоминаю пассажи главы государства о ненависти к фашизму и «никогда снова».

Постепенно автозак наполняется новыми пассажирами: одних — просто заталкивают, других — с силой толкают и кидают на сидения. ОМОНовцы постоянно матерятся, разговаривают с задержанными преимущественно на ты, ведут себя так, словно мы, как минимум, организовали теракт, в результате которого погибли тысячи людей.

…Вместе с пятью журналистами в автозаке едет еще 7 человек. Парень, историю которого я не знаю, так как его задержали раньше, девушка, которая приехала из Борисова на шопинг и вообще не была в курсе пикета, парень из Солигорска, которого ОМОНовцы закинули в автозак вместе с велосипедом.

— А почему такие зрачки расширенные? Не наркоман ли? — издевательским тоном спрашивает у него сотрудник в черном.

— Вам показать справку, что нет?

Наверное, когда людей превращают в ОМОНовцев, их тоже чем-то запугивают, думаю я. И потом им кажется, что методы устрашения всегда срабатывают — судят по себе. Но я внимательно разглядываю каждого задержанного и не вижу, что кому-то страшно. Людям просто хочется вернуться к своим делам.

Один из ОМОНовцев зачем-то щупает накаченную ногу парня на роликах и мерзко улюлюкает. Мне хочется помыться.

Двух юных девушек наши надзиратели принимают за парней. На вид девчонкам нет 18, но их не спрашивают, совершеннолетние они или нет. В то же время еще один ОМОНовец, который подсел в автозак позже, учит их жизни, мол, в их годы он с уважением относился к сотрудникам милиции. Девчонки переглядываются, мне кажется, что они сейчас лопнут со смеху.

Потом нас зачем-то пересаживают в другой автозак (даже когда ты не сопротивляешься, тебя все равно толкают) и распределяют по очень узким камерам-стаканам. Одну из девушек, которую ОМОНовцы перепутали с парнем, сажают туда вместе с крупным мужчиной. Ну что тут скажешь?.. Вместе со мной в такой же камере оказываются две девушки. Мы долго едем нос к носу, обливаясь потом, требуем открыть дверь, потому что задыхаемся, напоминаем про коронавирус — никакой реакции. Обстановку разряжает телефонный разговор одного из ОМОНовцев:

— Быстрее, у меня осталось #трипроцента!

И тут мы начинаем ржать.

Ближе к ночи нас привозят непонятно куда, обыскивают и отправляют в строение вроде ангара (я вспоминаю истории про то, как сжигали людей в Хатыни). Со временем «ангар» наполняется людьми, которых привезли в других автозаках. Парней на роликах уже двое, один из них в окровавленной маске, говорит — «били руками и ногами». По ангару ходит неизвестный, спрашивает и записывает наши данные, далее нас приводят в актовый зал административного здания и только тут нам сообщают, что мы находимся в Ленинском РОВД. У какой-то девушки началась паническая атака — ей вызывают скорую помощь.

Милиция общается с нами вежливо. Я напоминаю про коронавирус — нас просят рассаживаться на расстоянии друг от друга. Мы с Артемом сидим в первом ряду. Когда зал заполняется, кто-то обращает внимание на наши жилеты «ПРЭСА».

— Вы журналисты? У вас есть разрешение и вас забрали, когда вы работали? Ка-ак?

Присутствующие начинают хлопать, а мне становится неловко, потому что я не понимаю, почему забрали не журналистов.

Задержанные спрашивают у сотрудника милиции, почему нарушаются права граждан, почему ОМОН применяет силу, мол мы что здесь — страшные преступники? Милиционер говорит, что он не знает, что сам с этим не согласен, и что, если бы не рабочий день, может быть, тоже был бы возле филармонии.

Один из сотрудников РОВД фотографирует удостоверения журналистов и в начале двенадцатого нас, наконец, выпускают.


Обложка: Аліса Ганчар / belsat.eu. На фото — Руслан Рыбкавец


Обсудите этот текст на Facebook