Власти через пропаганду пытаются влить в уши беларусам, что никаких избиений и пыток на Окрестина не было и вообще там почти санаторий, а на самих акциях протеста, если силовики кого-то и били, то им можно. Публикуем новое исследование международной независимой правозащитной организации Human Rights Watch, собравшей свидетельства почти сотни беларусов, которых силовики насиловали дубинками, избивали до потери сознания, пытали электрошокером и отбивали почки.

Human Rights Watch проинтервьюировала 27 бывших задержанных (21 мужчину и 6 женщин); почти всех из них забрали в период между 8 и 12 августа. Некоторых задержали как участников демонстраций, которые они характеризовали как мирные, других просто хватали на улице или вытаскивали из машины. У многих есть медицинские документы и фотографии, подтверждающие полученные травмы. По меньшей мере у пяти человек на момент интервью еще были синяки и ссадины и/или гипс. Мы также проинтервьюировали 14 человек, знавших об арестах и недозволенном обращении. В числе этих людей были очевидцы, медики и родственники задержанных. За редким исключением интервью проводились в период между 20 и 29 августа в Минске, Гродно и Гомеле. В дополнение к этому мы изучили 67 видео и письменных свидетельств бывших задержанных и их родственников, взятых нами из открытых источников или полученных напрямую.

На основании проведенного исследования мы пришли к заключению, что значительную часть физического насилия со стороны ОМОНа и других правоохранительных органов, а также описанные нашими собеседниками условия содержания под стражей, следует квалифицировать как пытки.

Бывшие задержанные рассказывали о побоях, длительном пребывании в стрессовых позах, электрошоке, угрозах изнасилованием и по меньшей мере в одном случае — об изнасиловании дубинкой. Результатом стали тяжкие телесные повреждения, включая переломы, выбитые зубы, рассечения мягких тканей и ожоги от электрошока, а также черепно-мозговые травмы различной степени тяжести. Некоторым отбили почки. Шестерых из проинтервьюированных нами задержанных госпитализировали сроком от одного до пяти дней. Людей держали в камерах по несколько дней, нередко инкоммуникадо (когда к задержанному не пускают адвоката — The Village Беларусь), в условиях крайней скученности и антисанитарии. Все собеседники Human Rights Watch также были свидетелями пыток и жестокого обращения с другими задержанными.

Все бывшие задержанные говорили, что само задержание и последующее доставление в милицию сопровождались жестоким и унижающим достоинство обращением. Несколько человек заявили, что хуже всего с ними обращались в милицейских автобусах и автозаках. В 10 случаях задержание было жестким. 13 человек рассказали, что омоновцы набивали до четырех человек в тесный отсек для задержанных в машине, рассчитанный на одного-двух. В таких условиях люди порой находились часами и буквально задыхались в тесноте. В семи случаях омоновцы укладывали задержанных штабелями на полу, сопровождая это побоями и издевательствами.

Семеро мужчин и две женщины заявили об угрозах изнасилованием со стороны омоновцев, в большинстве случаев это имело место в милицейском транспортном средстве. Human Rights Watch задокументировала 4 случая, когда в подтверждение серьезности угрозы сотрудники правоохранительных органов разрезали мужчинам шорты или джинсы. Один задержанный заявил, что в итоге над ним надругались с использование резиновой дубинки.

Жестокое обращение с людьми при задержании

30-летний программист Алесь заявил, что старший сотрудник ОМОН после задержания 11 августа в центре Минска изнасиловал его дубинкой в милицейской машине:

 — [Омоновцы] требовали разблокировать телефон. Я отказался. Позвали старшего. Он стал угрожать — дубинку в задницу засуну. Потом разрезал мне шорты и трусы сзади, крест-накрест, крикнул своим, есть ли у кого презерватив… Я лежал на полу лицом вниз, но видел, как он презерватив натягивает на дубинку… И он засунул мне дубинку в задний проход… Вытащил, опять потребовал пароль Кулаками и ногами бил: по ребрам, по лицу, в зубы — два передних зуба покрошились.

Алесь показывал Human Rights Watch медицинские документы и фотографии, подтверждающие гематомы мягких тканей в области мошонки, заднего прохода и левого глаза, а также черепно-мозговую травму и сотрясение мозга. На момент интервью, спустя 17 дней после освобождения, у него все еще оставалась обширная гематома вокруг глаза и были видны выщерблины на зубах.


18-летний минский студент Александр Бруханчик рассказал, что сотрудники правоохранительных органов задержали его с двумя друзьями 11 августа поздно вечером на улице в жилой застройке и передали омоновцам. По его словам, те затолкали всех троих в микроавтобус, били ногами, разрезали сзади шорты и угрожали, что засунут в задний проход гранату. У Бруханчика были волосы до плеч, и один из омоновцев их отрезал, сопровождая это издевательскими комментариями.

Омоновцы отвели троих задержанных в милицейский автобус, где заставили ползти по окровавленному полу и избивали: «Ударили ногой в переносицу, — рассказал Александр. — Это было больнее всего, из носа полилась кровь».

Human Rights Watch ознакомилась с медицинскими документами, подтверждающими полученные Александром Бруханчиком множественные гематомы и перелом носа.


35-летний строитель Александр Газимов рассказал, что был задержан при разгоне одного из протестов 10 августа на севере Минска. Он бежал, но оступился и сломал ногу. В результате его бросили в милицейский микроавтобус и, по его словам, минут 10 били по корпусу и по голове. Александру неоднократно наступали на сломанную ногу и пинали ее, издевательски спрашивая: «Эта нога сломана? Что, правда сломана?». Он сообщил, что ему также угрожали изнасилованием.


40-летний менеджер по продажам Сергей Мельянец, активный член баптистской общины, рассказал, как 10 августа омоновцы вытащили его из машины в центре Минска и затолкали в свой микроавтобус, где били и применяли электрошокер:

 — Боковую дверь открыли, вижу — люди лежат в проходе лицом в пол. Велели мне заползать на них… Я медлил, тогда бить стали… Один орет: «Кто организатор? Что ты делал на демонстрации?» … Я отвечал, что просто молился за Беларусь, тогда он меня электрошокером: по рукам, по ногам, по спине.

Human Rights Watch ознакомилась с медицинскими документами Мельянца, где указано «поражение электрическим током — результат воздействия электрошока».


34-летнюю Екатерину Новикову задержали в центре Минска, когда она попыталась перейти улицу:

 — Там стояли омоновцы, все перекрыли, не пропускали… я попросила позвать старшего, [он] схватил меня за шею и оттащил в обычный такой желтый автобус. Уже внутри ударил по голове, орал матом, схватил за волосы, бросил на пол.

По ее словам, в автобус привели еще трех женщин, и «старший» не переставая сыпал оскорблениями и угрозами, говорил, что они все «сгниют в тюрьме». Одна из задержанных рыдала и не могла успокоиться — и он облил ее водой.

Пытки, жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в местах содержания

Задержанных, как правило, привозили в районные подразделения внутренних дел для оформления, после чего отправляли в Центр изоляции правонарушителей ГУВД Мингорисполкома в 1-м переулке Окрестина или в следственную тюрьму № 8 в Жодино, примерно в 50 км от Минска.

Human Rights Watch задокументировала избиения задержанных в семи РУВД в Минске, одном РОВД — в Гомеле, одном — в Гродно, а также в изоляторе на Окрестина и в гродненском изоляторе. Задержанные рассказывали, что по прибытии их продолжали избивать омоновцы, иногда прогоняя сквозь строй, что сопровождалось ударами кулаками, ногами или дубинками по голове, спине, в грудь и в живот. Все задержанные мужчины и некоторые женщины говорили, что перед отправкой по камерам их на долгое время ставили на колени или лицом к стене «звездочкой» или с руками за головой или за спиной, в некоторых случаях стянутых стяжкой, либо клали на землю лицом вниз; в случае жалоб или попытки пошевелиться — били.

Задержанные находились в камерах в условиях запредельной скученности. Например, 28-летний задержанный рассказал, что в Московском РУВД в Минске их было около 30 человек в камере три на пять метров без туалета.

Двое мужчин заявили, что в милиции к ним применяли электрошокер, и что они были свидетелями его применения к другим задержанным. Четверо в результате недозволенного обращения получили переломы.

Что силовики делали с задержанными в РУВД

После задержания Александра Бруханчика и двоих его знакомых привезли во Фрунзенское РУВД. Там, по его словам, всех троих жестоко избивали, применяли к ним электрошокер и угрожали изнасиловать дубинкой. «Живого места на теле не останется, будете в собственном дерьме валяться!» — орал один из сотрудников.


Сергей Мельянец рассказал, что омоновцы отвезли его в Ленинское РУВД, где дворе было несколько построек вроде гаражей, окруженных стеной с колючей проволокой наверху: «Кричали: ‘На выход! На выход! ’ Нас погнали в эти гаражи через коридор омоновцев, которые били нас, пока мы шли туда. Потом часами нужно было стоять у стенки, лбом к стене, ноги расставлены, руки за спину».


Диану отвезли в Московское РУВД. Она рассказала, что с каждой новой партией задержанных, которую заводили в холл, побои становились все более жестокими: «Людей заставляли по полу ползти, сначала били, только потом вопросы задавали. Мы старались уши заткнуть, чтобы их криков не слышать».


31-летнего специалиста по финансовым технологиям Кима Мазура 10 августа омоновцы вытащили вместе с его знакомым из машины, припаркованной возле одного из минских торговых центров, где накануне была демонстрация. Обоих задержанных отвезли в Партизанское РУВД, там Мазура до утра поставили на колени, руки за спину, лицом вниз.

Мазур рассказал, что около полуночи ворвались омоновцы и стали без разбора избивать задержанных, а их старший инструктировал охрану, чтобы не давали никому заснуть. На следующий день, по его словам, когда ждали отправки в следственную тюрьму в Жодино, один из сотрудников посоветовал другим «отделать его до потери сознания, ноги ему переломать». Он говорит, что получил удар кулаком в челюсть и несколько ударов ногами по спине и по ногам.


Украинского журналиста Константина Реуцкого задержали, когда он снимал, как омоновцы задерживают людей на проспекте Независимости 12 августа. Реуцкого и его друга, правозащитного активиста Евгения Васильева, которого задержали одновременно, доставили в Советское РУВД, там, по его словам, им пришлось 17 часов провести в стрессовых позах. Журналист заявил, что омоновцы неоднократно били их и других задержанных кулаками и дубинками, когда кто-то пробовал шевельнуться или перенести центр тяжести, и что он видел, как некоторых отводили в сторону и «избивали так, что думал, они кончатся». Кроме того ряд задержанных обливали холодной водой из шланга.


Александра Газимова после задержания омоновцы отвезли в Центральное РУВД. Там, как он рассказал, поставили к стене, несмотря на сломанную ногу:

 — Я стал отключаться, тогда уложили лицом на землю. Потом снова по сломанной ноге ударили, …четыре или пять раз, пока я так лежал.

Что силовики делали с задержанными на Окрестина

Все содержавшиеся на Окрестина мужчины и некоторые женщины рассказывали, что сначала их несколько часов держали во дворе в стрессовых позах — стоя лицом к стене или на коленях.


32-летняя Ольга Павлова была задержана на демонстрации 9 августа и доставлена на Окрестина. Она рассказала, как сотрудник несколько раз ударил ее о стену со словами: «Никаких прав, сука, у тебя нет! Ты что, б…, отличница? Самая умная тут?» На просьбу Ольги позвать врача тот же сотрудник еще раз ударил ее головой о стену.


22-летняя Аля, которую задержали 9 августа, рассказала, что ее держали в бетонной коробке без потолка: там было около 40 женщин, вместо туалета — отверстие в полу, на всех выдали литр воды на шесть-восемь часов.

27-летний Кирилл Цукульман, задержанный омоновцами при попытке присоединиться к демонстрантам, описывал аналогичную бетонную коробку без потолка, в которой его держали в течение 17 часов 13 августа (там было около 120 мужчин):

 — Принесли двухлитровую бутылку воды… Кое-кто из мужиков слезоточивым газом надышался, … в горле пересохло. Других побили сильно. Один был с развороченной головой, как Большой Каньон… Некоторые ходить не могли.


Как рассказывали бывшие задержанные, после оформления их разводили по камерам. Пять женщин, содержавшихся на Окрестина в разное время 9-11 августа, заявили, что находились в камерах на четверых, где было от 20 до 50 задержанных.

«Когда открыли дверь в камеру, подумала — все, нам конец, — рассказала независимый наблюдатель на выборах Мария, которую задержали, когда она уходила с демонстрации вечером 9 августа. — Камера на четверых. Там уже 23 женщины сидят. Дышать нечем. Еды нет. Туалетной бумаги нет. У кого-то из девчонок месячные начались. А когда мы просили прокладки, охрана только отмахивалась, говорили — майкой обойдетесь».

В камерах было слышно, как рядом бьют мужчин. «Одного мужика так избили, что он кровью мочился, так они на него орали, чтобы за собой убрал, — рассказала Ольга Павлова. — Мужик плакал…, но его все равно дальше били, издевались».

В изоляторах Гродно и Гомеля тоже были пытки и издевательства

По словам Павла, в Гродно 10 августа он был избит омоновцами, когда его привезли в городской изолятор: «Мы должны были бежать сквозь строй, подгоняли ударами, приходилось уворачиваться». По его словам, за этот «пробег» он получил три удара.

В Гомеле двух человек, которых мы интервьюировали, завели на четвертый этаж Центрального РОВД, где их жестоко избили омоновцы. Дмитрий Луковский, задержанный милицией на улице 11 августа, рассказал, что в коридоре стояли омоновцы, ждали задержанных — и немедленно начали их избивать: «Сначала я молча терпел, потом стал кричать. В какой-то момент отключился, плеснули в лицо водой — и давай снова бить. Везде кровь, чьи-то зубы выбитые на полу». В середине побоев один из сотрудников взял его за волосы: «Ну что, Луковский, хочешь адвоката? — Хочу». После этого его снова стали бить: «Ну что, Луковский, все еще хочешь адвоката?»

Издевательства во время перевозки из милицейских подразделений в изоляторы на Окрестина и в Жодино

Многие наши собеседники рассказывали о жестоком обращении и издевательствах со стороны омоновцев при перевозке в изолятор на Окрестина и в следственную тюрьму в Жодино в набитых до отказа машинах без окон и практически без вентиляции. По их словам, в некоторых случаях задержанных часами держали в стрессовых позах и били, если те шевелились или жаловались. Дорога в Жодино занимала больше времени (50 км от Минска) и поэтому была тяжелее.

34-летний журналист-фрилансер Дан Пелещук, гражданин США, назвал путь из Первомайского РУВД в Жодино 11 августа «самым страшным» из всего пережитого после задержания:

 — Нас загрузили в машину, как военный грузовик, с лавками по бортам, поставили на колени на железный пол, голову под лавку, руки за спину. Ехали часа [полтора], показалось вечностью. Скоро я уже ног не чувствовал и вскрикивал от боли. Кто просил разрешения встать — били. Уже на месте … перед нами, похоже еще машины стояли, ждали очереди. Тронемся, остановимся, снова тронемся, а милиция все это время твердит: «Хотели революцию — получайте! Добро пожаловать в самое страшное место на Земле!»

Ким Мазур рассказал, как при отправке из Партизанского РУВД в Жодино омоновцы погрузили 20 человек штабелями в машину, при этом избивая: «Пришлось ползти червяком по людям, омоновцы ударами подгоняют, но быстро не получается, а то кому-нибудь по голову раздавишь… Они прямо по нам ходили… Один уселся на меня, стал селфи делать. Они прямо по нам ходили». Один сотрудник наступил знакомому Мазура ботинком на горло, придушив его. Другому задержанному омоновцы отрезали дреды.

Алексей схоже описал путь в Жодино из Ленинского РУВД: он получил пять ударов дубинкой, и омоновцы ударили парня рядом с ним, когда тот попытался немного сменить позу. По словам Алексея, задержанного парня с зелеными волосами избили, «искали ножницы, чтобы отрезать, так и не нашли».

28-летнего инженера Сашу задержали 10 августа на мирной демонстрации в центре Минска и отвезли в Московское РУВД. По его словам, по дороге в Жодино «били сильнее, чем за все время»:

 — Сначала всех били, потом набили штабелями нас друг на друга между сиденьями… Подо мной … кто-то лежал, и еще двое сверху… «Шевелись, шевелись», — и бьют… Мне показалось, под весом [ноги] хрустнут. Раздавят… Потом они еще пять человек попытались загрузить, так что поставили нас на колени, а руки за шеей стяжкой, очень туго… Через какое-то время левая нога отнялась… Гимн нас петь заставляли. Большинство кроме первых строчек не помнят ничего — за это тоже били.

Все задержанные рассказывали об удушающей жаре и отсутствии вентиляции в машинах, особенно при ожидании в очереди у ворот тюрьмы, когда они часами стояли на солнце.

Виталия Дубикова увезли в Жодино из Заводского РУВД:

 — Нас набили, как сельди в бочку, мы просто тонули в собственном поту … Очередь [на въезд в следственную тюрьму Жодино] часа на два — три. Автозак на солнце раскалился, дышать нечем вообще. У одного парня не то эпилепсия была, не то астма: часа через полтора судороги начались. Сжалились, дали немного воды, глоток воздуха впустили.

Задержанным отказывали в медицинской помощи или оказывали ее слишком поздно

По международным нормам о правах задержанных лиц каждый имеет право на бесплатный и надлежащий врачебный осмотр в кратчайшие сроки после помещения в изолятор, а также, при необходимости, на надлежащую медицинскую помощь и лечение, включая госпитализацию.

Все бывшие задержанные рассказывали, что либо сами сталкивались с отказом в медицинской помощи, либо были свидетелями того, как отказывали другим. В некоторых случаях, по их словам, сотрудники отвечали на просьбы вызвать врача угрозами или издевательствами. За редкими исключениями, милиция вызывала «скорую» только тогда, когда задержанный терял сознание. Когда у задержанных отбирали личные вещи, вместе с ними забирали и лекарства, которые должны регулярно приниматься при хронических заболеваниях, таких как диабет. По словам наших собеседников, такие лекарства возвращали только после резкого ухудшения состояния задержанного.

В Заводском РУВД игнорировали неоднократные просьбы вызвать врача со стороны Алеся, который при задержании был жестоко избит и изнасилован дубинкой. Алесь рассказал, что у него на глазах потерял сознание диабетик, оставленный без инсулина. В результате ему вызвали «скорую», но самому Алесю в ту же машину сесть не разрешили, хотя он объяснял, что его состояние ухудшается.

«Когда меня выпустили в туалет [спустя несколько часов], смотрю — там [в промежности] все, распухло, опять доктора попросил. Снова отказали», — рассказал Алесь.

Только после его перевода в изолятор на Окрестина Алеся осмотрел врач и вызвал «скорую», которая доставила его в минскую больницу скорой медицинской помощи. Это было около 02:00 13 августа, по прошествии более 30 часов после причинения тяжких телесных повреждений при задержании.

21-летний Николай Новосельский рассказал, что ему сломали руку, она распухла и сильно болела. Он неоднократно пытался обратить на это внимание милиционеров и охраны на Окрестина, однако никакой помощи не получил. Сокамерники просили охрану вызвать ему «скорую», но также безуспешно. На Окрестина Николай оказался в одной камере с диабетиком: «Ему нужен был его укол инсулина, лежал в углу, сине-желтый весь, стонал, но никто ему помощи не оказывал».

Когда Екатерина Новикова, у которой после удара омоновца болела и кружилась голова, стала на Окрестина настойчиво требовать врача, охранник открыл глазок и велел ей посмотреть в щель: «Показывает мне дубинку и говорит: 'Сейчас эту палку в одно место тебе засуну, и ты ее родишь! '». По словам Новиковой, у одной из женщин в ее камере был диабет, и женщины все камерой час умоляли охранников вернуть ей инсулин, который у нее забрали вместе с остальными вещами. Когда инсулин, наконец, принесли, она была в полубессознательном состоянии.

Нарушение графика введения инсулина или прекращение его приема чревато для некоторых больных диабетом риском тяжелых осложнений вплоть до смертельного исхода.

Три женщины рассказали о пребывании на Окрестина в четырехместной камере, где содержалось 35 человек. По словам Марии, две девушки стали задыхаться, у них начались приступы тошноты, но в ответ на неоднократные просьбы вызвать врача охранники лишь выплеснули в камеру ведро холодной воды.

В той же камере сидели Ольга Павлова и Юлия Болиевская, и их свидетельства подтверждают рассказ Марии. У Павловой, по ее словам, началось нагноение рассечений мягких тканей на руке и ноге, полученных при жестком разгоне милицией демонстрации 9 августа, однако сотрудники игнорировала ее просьбы об оказании врачебной помощи. 28-летняя Болиевская рассказала, что при задержании у нее отобрали лекарства, которые ей необходимо принимать регулярно, и вернули только уже когда выпускали из следственной тюрьмы в Жодино 14 августа.

10 августа в Заводском РУВД Виталия Дубикова и множество других задержанных на некоторое время уложили на землю во дворе. Мужчина рядом с Виталием кричал, что у него была пересадка почки, что ему нельзя лежать на холодной земле и просил привести врача. В ответ его пинали и били дубинкой.

По словам Дубикова, когда их 11 августа привезли в следственную тюрьму в Жодино, появился штатный врач и вызвал скорую одному мужчине с переломами. Однако от жалоб остальных он только отмахивался, хотя некоторые были жестоко избиты: «Надо было дома сидеть». Дубиков рассказал, что один из задержанных жаловался на тошноту и головокружение, однако врач на это не реагировал. По предположению Дубикова, у этого человека было сотрясение мозга.

Дан Пелещук рассказал, что по прибытии в Жодино врач спросил у задержанных, есть ли жалобы. В присутствии милиции и с учетом уже пережитого ни один из задержанных в его группе ничего не сказал. Осмотра врач не проводил, хотя у некоторых были заметные синяки и ссадины.


Задокументированные нами пытки и недозволенное обращение нарушают целый ряд международных обязательств, которые Беларусь несет, в частности, как участник Международного пакта о гражданских и политических правах и Конвенции ООН против пыток, а также как член ОБСЕ.

Директор Human Rights Watch по Европе и Центральной Азии Хью Уильямсон заявил, что «ООН и ОБСЕ должны срочно инициировать расследования, чтобы обеспечить сохранение доказательств в интересах ответственности за грубейшие нарушения прав человека».

Совет ООН по правам человека, который проведет срочное обсуждение ситуации в Беларуси в рамках своей сессии 14 сентября — 6 октября, и ОБСЕ должны оперативно начать соответствующие расследования.


Обложка: Дарья Бурякина, TUT.BY


Обсудите этот текст на Facebook