За последние шесть месяцев в Беларуси было возбуждено больше 900 уголовных дел, связанных с протестами и избирательной компанией. Среди фигурантов этих дел есть как минимум 11 несовершеннолетних детей, школьников. Часть из них сейчас находится под стражей. Belsat.eu поговорил с родителями задержанных из-за протестов подростков и узнал, как над ними издеваются силовики и в чем именно обвиняют.

«Папочка, когда же меня бить перестанут?»

Никите Золотареву из Гомеля 16 лет. Подросток находится за решеткой уже три месяца — его задержали еще 11 августа в рамках уголовного дела по ч. 3 арт. 339 (злостное хулиганство) УК. Школьнику грозит до 10 лет заключения.

Никита Золотарев. Фото предоставлено родителями парня

Никита 10 августа находился на площади Ленина в Гомеле во время разгона акции протеста против фальсификации выборов.

«Никита стоял на остановке, ждал друга. Тут бегут люди, кричат: бегите, сейчас всех будут бить. Ну и он побежал вместе со всеми. Сбегали через дворы… Не знаю, что там было дальше, но в итоге он скрылся», — рассказывает belsat.eu отец Никиты Михаил.

Никиту забрали из дома утром 11 августа, в тот момент родители были на работе. «Соседи говорили, что Никита открыл калитку (семья Никиты живет в частном доме — прим. belsat.eu) в одних трусах, и они начали ему руки заламывать. Хотели так в трусах и забрать, но соседи повыходили, возмущались. Попросили, чтобы ему хотя бы одеться дали», — говорит Михаил.

В тот день с 10:30 до 17:30 мальчик находился в отделении милиции без адвоката и без родителей. Силовики задержали также Влада — 18-летнего брата Никиты.

«В милиции Никиту били, требовали пароль от телефона, но он не говорил. Он мелкий-мелкий, но по характеру — кремень. Тогда ему заломили руки и приложили к телефону (к сенсорной панели разблокировки — прим. belsat.eu). Владик сидел в коридоре и слышал, как Никиту били. Когда Никиту вывели — у него была разорвана майка, он был весь в кровоподтеках. Владик спросил: что вы делаете с братом? А ему ответили: закрой рот, а то получишь пи**ды.

Во время первого официального допроса (уже в присутствии адвоката и матери) Никите стало плохо и ему вызвали скорую помощь. Юношу доставили в Гомельский областной детский клинический госпиталь. В палате выставили охрану и никого не пускали, даже родителей. Михаил написал заявление в Следственный комитет с просьбой провести проверку по поводу избиения сына.

Заявление в Следственный комитет по поводу избиения

«Я же на тот момент уже и с журналистами связался, хотел огласки. Но, чтобы к сыну не было никакого доступа, на следующий день милиционеры его забрали прямо из реанимации и доставили в ИВС. Я уверен, что это было сделано под давлением, так как из реанимации не выписывают на следующий день», — рассказывает Михаил.

В эпикризе врачи написали, что подросток был госпитализирован с эпилептическом приступом — про избиение там не было ни одного слова.

Эпикриз Никиты Золотарева из больницы

Про избиение Никита рассказывал и матери в день задержания, и потом отцу, когда они виделись во время следственных действий.

«Никита положил мне голову на плечо и сказал: папочка, когда же меня бить перестанут? Говорил, что бьют по голове сзади, по затылку. После голова кружится, он теряет сознание», — рассказывает Михаил.

«Милиционер, который охранял Никиту, подошел ко мне, наклонил голову и говорит: вы — быдло, мы вас пиз**ли и пиз**ть будем»

Никиту обвиняют в том, что 10 августа, сбегая от силовиков во время разгона акции протеста, он якобы бросил бутылку с горючей смесью в сторону милиционера. При этом никто не пострадал. Сам подросток категорически не признает своей вины.

По словам Михаила, от его сына требуют какую-то информацию — вероятно, чтобы он дал показания против другого человека. Еще в самом начале следствия отцу дали понять, что если Никита назовет какое-то имя, то его освободят под домашний арест.

«У меня такое впечатление, что его держат в заложниках. Ко мне уже трижды подходили на улице незнакомые люди, говорят: привет Мишаня, а что твой Никита так молчит? Сказал бы — и пошел уже домой».

О ком идет речь — Михаил не знает. Но по делу Никиты проходит еще несколько человек. «Я его спрашиваю во время следственных действий: сынок, тебе есть что сказать? Нет, папа, нет. Я ничего не делал».

Согласно законодательству, следственные действия с несовершеннолетними должны проходить в присутствии родителей.

«Сами допросы не очень длительные — может полтора-два часа. Но из-за ожидания, пауз все может тянутся очень долго. Был случай, когда я пришел в 14 часов и только после 21 все закончилось. Однажды, когда следователь вышел, один из милиционеров, который охранял Никиту, подошел ко мне, наклонил голову и говорит: вы — быдло, мы вас п… (в смысле — били), п…и будем п… Это дословно», — вспоминает Михаил.

Через 10 дней после задержания Никиту перевели из ИВС в СИЗО, где он остается до сих пор. Только в октябре ему разрешили первое свидание с матерью. Что касается физического насилия, то в последнее время его не били. Но Никита жалуется на общее недомогание и головокружение.

«Он же больной, у него эпилепсия. Он должен каждый день принимать лекарства. Сразу после задержания — в КПЗ и ИВС — ему лекарств не давали. Сейчас якобы дают, но Никита говорит, что нерегулярно. Ребенку 16 лет, он не понимает, что происходит вообще. Почему его посадили? Говорит, что хочет увидеть небо, деревья, людей. В них прогулки по 15 минут, и там такие дворики прогулочные, что видно только немножко неба», — рассказывает Михаил.

По делу Никиты за три месяца сменилось уже несколько следователей. По словам Михаила, сейчас новый следователь хочет провести экспертизу, которая установит возраст психологического развития Никиты. Если получится, что психологический возраст не достигает 16 лет, то это может стать основанием для прекращения уголовного преследования.

Также рассматривается возможность переквалификации его дела с арт. 339 на арт. 342 (действия, грубо нарушающие общественный порядок) — это более мягкое обвинение, максимальное наказание по этой статье составляет 3 года лишения свободы.

Новые дела и первый приговор

Дело Никиты Золотарева, пожалуй, самый известный случай преследования подростка за протесты. Чаще всего родители неохотно идут на контакт со СМИ и правозащитниками, поэтому об обстоятельствах дел известно мало.

Например, неизвестна судьба 16-летнего десятиклассника из Гродно, которого обвиняют в том, что во время акции протеста 13 сентября «бросал камни в ОМОН». Дело было возбуждено по статье 364 (Насилие или угроза насилия в отношении работника органов внутренних дел). Причем в пресс-релизе МВД не уточнялось, пострадал ли от действий школьника хотя бы один омоновец.

Также неизвестно, где сейчас находится 16-летний учащийся 11-го класса одной из брестских школ, которого бойцы ГУБОПиК задержали в конце октября. Его обвиняют в том, что во время протестов 10 августа он бросил в сторону милиционеров бутылку — дело возбуждено по статье 293 (массовые беспорядки) УК. МВД распространило также видео происшествия, где видно, как парень бросает бутылку, но та не долетает до ряда силовиков и падает в нескольких метрах от них.

На видео МВД задержанный подросток признается, что участвовал в несанкционированной акции протеста и объясняет это желанием «сбегать от милиции». Также на видео он покаялся в совершенном.

«Сейчас это вообще распространенное явление, когда снимают видео с задержанными, которые что — то там говорят, признают и т.д., — констатирует заместитель председателя Правозащитного центра „Весна“ Валентин Стефанович. — И всегда встает вопрос: а правоохранительные органы вообще объясняли права задержанным? А у задержанных в том числе есть право не свидетельствовать против себя самого».

Надо отметить, что в большинстве случаев такие видео снимают в отсутствии адвокатов — то есть, нарушается право на защиту. А в случае несовершеннолетних также должны присутствовать их законные представители или педагоги. Потом это видео органы могут использовать как доказательство того, что человек совершил противоправные действия, якобы он признался. Но я бы вообще не рассматривал доказательства, которые были получены с нарушением законодательства.

МВД ранее публиковало видео с признанием подростков 15 и 16 лет, которых обвиняли в том, что они 11 августа бросили коктейль Молотова в сторону машины милиции, стоявшей рядом с местным ОВД. В результате этого поступка никто не пострадал — была только повреждена обшивка служебной «Газели».

15-летнего подростка, изготовившего коктейль Молотова, просто поставили на учет в инспекции по делам несовершеннолетних, так как возраста уголовной ответственности он не достиг. А его старшего друга Елисея Кузнецова 5 ноября Жабинковский суд признал виновным и наказал его «домашней химией» сроком в 2,5 года. Согласно пресс-релизу Верховного суда, подросток признал свою вину и даже написал явку с повинной.

«Есть проблемы со здоровьем — порок сердца»

В Мозыре на прошлой неделе в суд направили дело по статье 342 УК в отношении двух 17-летних парней. Их обвиняют в том, что во время одного из митингов они бросали камни «в сторону остановочного пункта общественного транспорта, где стоял специальный грузовой автомобиль МАЗ, принадлежащий войсковой части 5525». В результате этих действий было повреждено ветровое стекло и кузов грузовика. Сумма ущерба составила 160 рублей. По информации прокуратуры, ребята находятся под домашним арестом.

Михаил Бабич. Фото: sping96.org

А вот в Минске двух 17-летних парней, которым предъявлено обвинение по статьям 342 и 339 УК, взяли на время следствия под стражу. Поводом для преследования стал инцидент 13 октября в Серебрянке. Тогда группа людей блокировала дорогу на перекрестке проспекта Рокоссовского и Плеханова, но с одним из водителей у них произошел конфликт, который перерос в драку.

Один из фигурантов дела — студент второго курса Минского государственного автомеханического колледжа Максим Бабич. Его задержали утром 19 октября, когда он шел на учебу, и поместили в ИВС на Окрестина. При этом Бабич имеет проблемы со здоровьем — у него порок сердца. Правозащитники уже признали парня политзаключенным. В открытых источниках есть информация еще о трех случаях уголовного преследования несовершеннолетних:

  • В Жлобине Виталия Прохорова задержали вечером 11 августа, когда он шел вечером домой со спортивной площадки. Как рассказывал «Нашей Ниве» отец парня, Виталия избивали люди в балаклавах, привязали его к стулу. Издевательства в участке продолжались два часа. «Вся спина в следах от дубинок, ноги в ранах, подбитый глаз, шишки на голове, гематомы по всему телу. На обе ноги хромает», — рассказывал тогда отец. Сначала на парня просто составили административный протокол, но в конце августа возбудили уголовное дело по статье 342 УК. На какой стадии находится расследование-неизвестно.
  • В Минске, по информации правозащитного центра «Вясна», фигурантом уголовного дела по статье 293 УК стал 17-летний Владимир Касперович, в его доме прошел обыск.
  • В Бресте на прошлой неделе начался суд над 17-летним жителем Кобрина Артемом Зеленковым, которого обвиняют в том, что он порвал государственный флаг (статья 370 УК). Артем признает свою вину, под стражу парня не брали.

«Дети должны находиться дома»

Валентин Стефанович констатирует, что в Беларуси случаи политически мотивированного преследования несовершеннолетних встречались и раньше. Одна из наиболее известных историй — это преследование в 2006-2007 годах активистов «Молодого фронта» по статье 193-1 (деятельность от имени незарегистрированной организации). Ряд активистов, в том числе Иван Шило и Анастасия Положанко, еще были несовершеннолетними (правда, тогда их не помещали в СИЗО).

Ранее, в 1997 году, за политическое граффити попал за решетку 16-летний активист Вадим Лабкович — он полгода провел в СИЗО.

«Поэтому в принципе явление не новое. Но мы всегда акцентируем внимание на возрасте, ведь несовершеннолетние в тюрьме — это все же особое явление. Не важно даже, политически ли мотивировано это преследование. Это все равно должно быть обусловлено какими-то крайними случаями, когда действительно совершено какое-то тяжкое преступление. Все же дети должны находиться дома, суд должен учитывать их возраст и не выносить наказания, связанные с лишением свободы», — подчеркивает правозащитник.

Стефанович считает, что даже взрослых не имеет смысла держать под стражей, если их обвиняют по «массовым беспорядкам» или в «грубом нарушении общественного порядка», так как эти статьи (293 и 342) не относятся к категории тяжких.

«А если говорить о политически мотивированном преследовании, то требования наши однозначны: немедленное освобождение этих людей», — подчеркивает он.


Текст: Игорь Ильяш, Екатерина Андреева

Обложка: Dipqi Ghozali


Обсудите этот текст на Facebook