Сюжеты Григория Азаренка на СТВ у большинства (случайных) зрителей не вызывают ничего, кроме смеха. Но если вникнуть в содержание бреда, который несут пропагандисты в своих телеграм-каналах и по телевизору, становится мерзко и даже страшно от количества ненависти в их месседжах. На сайте кампании «Будзьма беларусамі!» появился важный текст, объясняющий, как беларусы превращаются в «ябатек» и почему идеологи виноваты в ужасе, который сейчас творится в Беларуси, не меньше, чем силовики.

«Такая извращенная картина мира невозможна без ежедневной соответствующей идеологической обработки»

Ученые-лингвисты давно заметили, что лексика человека или группы людей существенным образом влияет на их поведение, а поведение соответствующим образом — на поступки. Простой пример: использование приветствий. Продавец обратился к покупателю на «ты», знакомый не поздоровался при встрече, кого-то не поблагодарили за услугу, не извинились за проступок. Казалось бы, мелочь. Но пренебрежение этими нормами приводит к обидам, ссорам и конфликтам. А конфликт может перерасти в драку с разным результатом, не так ли?

Пропагандисты и идеологи, которые, по сути, заменили в Беларуси советских «политруков» (кто не помнит или не знает, как это расшифровывается, — «политический руководитель», то есть тот же идеолог), влияют или по крайней мере призваны влиять на реально большую часть общества.

Мы постоянно удивляемся отсутствию критического мышления у «ябатек» (кстати, та же проблема была в Украине с «ватниками») и неприятию ими очевидных, казалось бы, вещей: то, что «кукловоды» не могут выводить на улицы десятки тысяч человек 15 недель подряд; то, что «платить за митинги» этим людям в течение такого длительного времени не выдержит ни один бюджет. Что не может быть в стране столько «проституток и наркоманов». Но они свято в это верят. И создавать такую картину мира — это именно работа идеологов.

Показательна в этом плане реакция главы Фрунзенского района Минска на гибель Романа Бондаренко. В одном из чатов он обвинил в гибели парня не тех, кто непосредственно его избил до смерти, а тех, кто вешал ленточки и украшал двор. Мол, это они верят «западным кукловодом», поддались их влиянию, а потому и смерть Бондаренко на их совести.

Такая извращенная картина мира невозможна без ежедневной соответствующей идеологической обработки.

«Поэтому не стоит удивляться, что ОМОН на улицах Минска „рубит, прижигает, изолирует“»

При этом основным инструментом государственных идеологов (кстати, государственная идеология у нас так и не сформулирована, а идеологи — есть. Парадокс!) является «язык вражды», или, как ее еще называют «язык ненависти». Однозначной и универсальной формулировки «языка ненависти», как и в случае со многими новыми в современном мире понятиями, пока не существует. Многие из предлагаемых определений «языка ненависти» были сформулированы как реакция на конкретные вредно дискриминационные социальные явления и инциденты.

«Язык вражды», как и всякая пропаганда, оперирует стереотипами, привычными штампами, упрощенным черно-белым видением мира, наиболее легким для восприятия. Наиболее универсально она определяется как «все формы самовыражения, отрицающие равенство всех людей и разжигающие ненависть или ксенофобию к людям из-за того, кем они являются: например, исходя из религии, этнической принадлежности, национальности, расы, цвета кожи, сексуальной ориентации, пола, возраста или иного фактора, который определяет человека».

Использование «языка вражды» направленное на изоляцию и дискриминацию определенных групп людей в обществе, может спровоцировать преступления на почве ненависти и даже привести к геноциду. Самые опасные проявления языка вражды — это прямые и завуалированы призывы к дискриминации или насилия, поэтому международные законы запрещают такие высказывания. К «языку вражды», как было упомянуто выше, относят также стереотипы и высказывания, которые описывают людей как лиц второго сорта, утверждения о криминальности какой-либо группы, а также стигматизированную лексику.

И — о, чудо — именно такая лексика от начала президентской кампании характерна для беларуской пропаганды. Вспомним хотя бы тексты пропагандиста «СБ» Мукавозчыка. Еще задолго до 9 августа он писал, например:

«Хочу сказать всему нашему креативно фэйсбучному классу, всем разночинцам, которые помогают раздувать бунт в социальных сетях, всем мужычкам с тапком в одной руке и пивом во второй. Вы готовы к тому, что в вашей семье, в вашем доме, в вашем окружении кого-то не станет? Готовьтесь. Могут даже убить, а скорее всего, убьют обязательно — без этого бабий бунт до цветной революции не дорастет. И, скорее всего, убьют свои же: провокация для бунта — это альфа и омега», — писал пропагандист.

«В конце концов, беларусы справились и с белоказаками, и с белополяками. „Белчырвонабелыя“ остались в нашем обществе маргинальным мизером. Так что мы, с белоцепкальными не совладаем? Иссечь, прижечь, изолировать и вдумчиво лечить — и все», — подчеркивал Муковозчик.

В этих двух абзацах есть практически все, что свойственно «жесткому языку вражды». И определение «врага» — «бело-красно-белых» или «белоцапкальных», и стигматизация и описание людей как лиц второго сорта («разночинцы», «мужички с тапком») и прямые призывы к действию: «Руби, прижечь, изолировать».

Такая лексика была характерна для всей пропаганды долгое время. Характерна она и сейчас. Ею наполненные государственные СМИ: как газеты, так и телевидение (упомянутый Муковозчик еще и передачу на СТВ ведет). Поэтому не стоит удивляться, когда ОМОН на улицах Минска и других городов страны «рубит, прижигает, изолирует». К этому подталкивает силовиков вся идеологическая машина.

«Вина государственных пропагандистов в том, что творится в Беларуси, никак не меньше, чем силовиков»

Пропагандисты очень любят выглядеть «калумнистами», «аналитиками» или даже «журналистами», ссылаясь на демократические принципы свободы слова. Мол, они имеют право на личное мнение, которое если и могло повлиять на поступки других людей, то только опосредованно. На самом деле это совсем не так. Сознательное (или нет) использование «языка вражды» уже карается на международном уровне.

Хрестоматийным примером является международный трибунал по геноциду в Руанде. Там за три месяца, с апреля по июль 1994 года, активисты-хуту мачете и голыми руками убили 500 тысяч тутси (или миллион, о цифрах спорят). Катализатором этой резни стала радиостанция под названием «Радио тысячи холмов» — RTLM.

Это была частная радиостанция, аффилированная с государственной станцией «Радио Руанды». Его сотрудниками были исключительно хуту и оно характеризовалось исключительной предвзятостью в отношении тутси. Оно не только распространяла пропаганду против тутси, но и напрямую и косвенно призвала уничтожать их, вплоть до перечисления людей, которые подлежат убийству, с адресами их проживания.

В рамках трибунала рассматривался вопрос в том, насколько сильно радио повлияло на развитие событий. Доцент-экономист из Гарварда Дэвид Янагизава-Дротт выяснил, что в той зоне, где сигнал радиостанции ловился лучше, случаев геноцида было на 62-69 процентов больше, чем там, куда сигнал не добивал вовсе. А если в деревне было радиослушателями были 60-80 процентов людей, то уровень насилия вырастал скачком. Это наблюдение показывает, что
призывы убивать в эфире — не причина, а следствие настроений широких масс. На самом деле наоборот: если пропагандисты призывают пролить кровь, она прольется.

Таким образом, вина государственных пропагандистов в том, что творится в Беларуси, никак не меньше, чем сотрудников правоохранительных органов.

«Сторонники оппозиции представляют смертельную угрозу»

«Ранены около 25 мальчиков и девочек из ОМОНа. Есть переломы рук, ног. Специально, целенаправленно били по этим ребятам. Они ответили. Чего теперь рыдать и плакать? Поэтому ответ будет адекватный. Страну разорвать мы не позволим… Хотелось, как я говорил, разжечь пожар в центре Минска, хватать головешки и разбрасывать по всему Минску… По одной беседе мы видим кукловодов. Одна из этих линий кукловодов — Чехия. Сегодня уже из Чехии управляют нашим объединенным штабом, где, извините меня, сидят эти овцы, ничего не понимая, что от них хотят. Они продолжают наседать, продолжают требовать: выводите людей на улицу и ведите переговоры с властями о добровольной сдаче власти… в Общем, пытаются управлять процессом из-за границы. Я не говорю про Польшу. Там уже все просели и тоже начинают дергать за ниточки. Я не говорю про Украину — оттуда ехали. Там хватает этих майданутых, о которых я говорил. В том числе, к сожалению, из России определенный приток людей».

Всем понятно, что это слова Лукашенко, его стиль ни с чем не спутаешь.

Вторая цитата:

«В преддверии президентских выборов, проходящих в атмосфере острой борьбы, действующий президент выступает с серией речей на многолюдных митингах. В ходе этих митингов он оглашает слухи о том, что сторонники оппозиции, в большинстве своем принадлежащие к другой этнической группе, вооружаются и представляют смертельную угрозу для его сторонников. По мере возрастания напряженности он начинает использовать окрашенные в расовые тона выражения, напоминающие инструкции, использованные в ходе массовых убийств в стране несколько десятилетий назад, призывая своих сторонников к незамедлительным действиям по обеспечению победы на выборах.

В этом случае президент использует «язык вражды», который можно обоснованно считать достигшим уровня выступления в пользу вражды, представляющее собой подстрекательство к насилию. Он осознает и использует этническую напряженность в обществе и знает, что использование им, как влиятельным политиком, определенного выражения будет воспринято определенным образом людьми в толпе и, вероятно, побудит их к действиям против этнической группы, которая ассоциируется с оппозицией. Независимо от того, последует насилие или нет, этот тип «языка вражды» может обоснованно подлежать уголовной ответственности как «преступление на почве ненависти».

Это цитата из пособия «Разъясняя „язык вражды“: Практическое пособие», изданной организацией по защите свободы слова «ARTICLE 19».

Интересно, что Лукашенко свои слова сказал в 2020 году, а брошюра была издана в 2017-м.


Текст: Алина Белова


Обсудите этот текст на Facebook