Когда беларуские суды начали напоминать театр, все ожидали, что хоть кто-то из судей публично бросит мантию в середине постановки и скажет, что в этом спектакле он больше участвует. Но публичных увольнений по соображениям совести среди судей вообще не было и нет. The Village Беларусь поговорил с юристом Максимом Половинко, который недавно провел глубинные интервью с несколькими беларускими судьями и выяснил, что у них в головах. Максим узнал, кто и как манипулирует судьями, как продавливаются нужные решения и почему судьи почти никогда не увольняются добровольно.

Максим — юрист по образованию, специалист с широким кругом профессиональных знакомств, до ноября 2020 года руководил выпуском юридических изданий. Осенью 2020-го Максим, как и многие другие беларусы, недоумевал: почему судьи не уходят.

«Я был уверен, что в октябрьском указе о снятии и назначении судей будут сотни фамилий, а не полторы штуки. Я ожидал, что точно так же массово поступят и прокуроры, когда их собрали и плюнули в лицо своим „иногда не до законов“. Я думал, что это должно было сильно задеть их профессиональную гордость», — вспоминает Максим.

Чтобы узнать, почему судьи вместо того, чтобы бросить мантии, стали участвовать в беззаконии, Максим провел ряд глубинных интервью с судьями. Также его целью было выяснить, как и когда сложилась система, при которой судьи беспрекословно выполняют то, что им говорят.

Это исследование — один из этапов проекта по разработке реформы беларуской судебной системы, который запустил Максим с участием других беларуских юристов.

«Суд в Беларуси нужно переучреждать. Через „давайте назначим судьями более других людей (честных, справедливых)“ — эта проблема не решится, потому что она системная. Если право и инструменты формирования зависимости останутся такими, как и сейчас, то что мешает „более другому“ председателю суда начать решать вопросы уже не в интересах гособъектов, а, например, коррупции. Нужно кардинально менять всю систему, но для начала — представление беларуских юристов о праве и его верховенстве. В наших вузах ведь учили юристов-трафаретчиков — брать из правовой базы трафарет и применять к клиенту. Принцип верховенства права никогда не был краеугольным камнем в беларуском юридическом образовании», — объясняет Максим смысл того, чем он сейчас занимается.

Мы, в свою очередь, поинтересовались, почему Максим сейчас в принципе видит смысл разрабатывать судебную реформу «в стол».

 — Я отвечу словами Сергея Гуриева, который делает проект «Что нам делать с… (судами, образованием и т.п.)» и говорит, что при каком бы раскладе окно возможностей не появилось, оно всегда будет очень узким. Когда мы победим или будет достигнут какой-то консенсус о необходимости реформировать экономическую и правовую систему, нельзя будет остановить страну на полгода, пока юристы договорятся, что делать с судебной системой, например. Поэтому нужно иметь готовые рецепты. Своим проектом я также преследую просветительскую цель. До сих пор существует мнение, что проблема в том, что судьи — **** (нехорошие люди), как написали один комментатор. Но на самом деле это системная проблема, а не исключительно этическая — этих судей ведь подбирали определенным образом и годами готовили выполнять приказы, а не применять право. Нужно, чтобы люди начали это понимать. А если проект судебной реформы начнут тайком читать и судьи, будет еще более замечательно!

Вот главные выводы, к которым пришел Максим Половинко в итоге своего исследования. Важная ремарка: большая часть изложенной информации касается судей общего суда (именно эти судьи занимаются сейчас «политическими» делами), на судей экономических судов эти факторы влияют меньше, но тоже влияют.

Что изменилось после августа 2020-го — суд или отношение беларусов к нему

Атмосфера, при которой судьи беспрекословно делают то, что им говорят, создавалась годами, а не возникла внезапно после августа 2020-го, как кажется некоторым. И после выборов в этой системе не изменялось и не подкручивалось ничего — она работает, как работала всегда, только стало напряжнее с вопросом совести.

Правовой судебной системы в Беларуси не было никогда. Суд всегда был придатком, инструментом для того, чтобы на свет появлялись необходимые системе судебные решения. И защищать интересы государства всегда было квинтэссенцией беларуской судебной системы.

Просто до 2020-го беларусов в судебной системе все устраивало, по крайней мере, массового публичного осуждения слышно не было, а потом перестало.

Есть такой термин «легитимная справедливость» — это когда общество относится к законодательству и решениям суда как к приемлемым и справедливым. Так вот, до прошлого года ожидания общества от судебной системы не расходились с интересами государства. Поэтому выглядело так, как будто есть право и справедливая судебная система. Но на самом деле ее не было. И как только легитимная справедливость стала другой и интересы общества и власти разошлись, всем сразу стало очевидно, что нет ни права, ни судов, что они работают по той справедливости, как ее представляет себе госаппарат. Именно этим можно объяснить тот факт, что раньше общество в основном все устраивало в судебной системе, а теперь перестало.

Как выглядит работа судей изнутри и почему они не уходят

Некомпетентность — вот главный ответ на вопрос, почему судьи не уходят. Практически все судьи абсолютно не конкурентны на рынке. Они не конкурентны на момент назначения (нигде они, кроме суда или прокуратуры, работать не могут). Чем дольше они работают, тем сильнее снижается их конкурентоспособность. Тут еще надо понимать, что это сейчас среди судей появились молодые люди, а вообще традиционно судьями назначаются люди старше 40 лет.

На периферии 99% судей не видят своего существования за пределами траектории «милиция-прокуратура-суд-почетная пенсия в адвокатуре», в Минске не меньше половины не видят другой траектории в лучшем случае. На периферии вообще нереально найти работу в юридической сфере со сравнимой зарплатой.

Все повышения квалификации — профанация, никак не способствует повышению конкурентоспособности и юридического профессионализма.

На каком-то из совещаний даже были обозначены приоритеты — не надо умные, нужны середнячки, троечники.

Судьи полностью исключены из какого-либо общения, в том числе, профессионального. Судья не понимает, с чем к нему приходят, не понимает позицию заявителя/привлекаемого лица. Они работают в полном отрыве от реальности и не понимают реальных последствий своих решений.

90% работы судьи — это технологическая рутина, простые, механические решения, бюрократическая работа. Человеку дали молоток и гвозди — и он забивает. Судья выбирает забивать гвозди и может больше вообще не задумываться ни о чем. Сидит на этих гвоздях и больше ему ничего не надо. А когда возникает проблема, которая чуть-чуть затрагивает мышцу совести, он понимает, что ничего не умеет, его навык не нужен нигде — ни на предприятии, ни даже в адвокатуре. Например, сейчас функции судей по уголовным делам выродились в единственную функцию — определять (и то не самостоятельно) наказания и размер ущерба. Деградация наступает очень быстро. У судей по экономическим делам, конечно, больше перспектив перейти на работу на предприятие — такие истории есть. А из общих судов переходов ноль, эти судьи ничего не умеют.

В силу непрофессионализма судьи очень редко уходят в отставку добровольно. То есть после августа 2020-го принципиальные и профессиональные судьи ушли, непринципиальные и непрофессиональные остались. Хотя, я предполагаю, что сейчас им всем тяжело и стыдно — кому-то больше, кому-то меньше.

В Беларуси очень давно заметна тенденция уменьшения роли суда. И из двух альтернатив — идти в суд, где надо оплачивать пошлины и адвоката и долго ждать, или написать жалобу в вышестоящий орган, чаще всего выбирается последнее. И суд знает, что если по какому-то вопросу исполком сказал «нет», значит, туда нечего лезть и рассматривает дело очень формально.

Поэтому уровень уважения к судьям — как к мелким чиновникам. В маленьких городах судей знают в лицо, дружат по схеме «полезно, вдруг будет рассматривать мое дело», в городах крупнее ничего подобного нет. Но ни один директор госпредприятия не рассматривает судью как фактор, который надо принимать во внимание.

Вывод из этой части — судья может и рад бы не заниматься фигней, но он больше ничего не умеет и больше нигде не нужен. Он очень сильно боится потерять работу. Для него это потеря всего без возможности получить хоть что-то сопоставимое.

В этом плане мне понятно, почему так сильно «синят» силовики на Евгения Юшкевича (экс-следователь, который уже больше 7 месяцев в СИЗО по «политическим» обвинениям — The Village Беларусь). Представляете, тем, кому всегда говорили, что они чмошники, больше никуда не смогут пойти работать, никто их не ждет, его проект давал возможность получить приличную работу с приличной оплатой. Это разрушает саму основу покорности — никто не хочет быть сволочью, только по неволе. А тут хоп — и свобода. Скрепы бездушного исполнения разрушаются!

Как назначают и увольняют судей

Судьями назначают указом либо на 5 лет, либо бессрочно. По непроверенной информации, сейчас количество бессрочных назначений, в том числе на позицию председателя суда, сильно уменьшилось, в основном всех назначают на пять лет.

Казалось бы — судья получает работу на 5 лет даже не трудовым договором, а целым указом — можно расслабиться на тему трудоустройства как минимум на 4 года. Но это не так. Сегодняшний указ о назначении завтра может без проблем смениться указом об освобождении. По факту даже «бессрочный» судья ни хрена не бессрочный — в любой момент может лишиться должности. И на практике выходит, что указ о назначении защищает от увольнения даже меньше, чем трудовой контракт.

Процедура снятия с должности очень непрозрачная и легкая — по щелчку пальцев. Так же как и назначение судей (равно как и прокуроров, и доступ в адвокатуру) — черный ящик: какие правила действуют, почему выносится то или иное решение неизвестно. Аналогично по переназначению (но хотя бы будет известно заранее, что переназначение не состоится). Поэтому никто из судей никогда на серьезных щах не воспринимал срок, обозначенный в указе о назначении. Они не чувствуют уверенности и гарантий. Дисциплинарная комиссия, несоответствие — и все, гуляй.

Для судьи хорошо, когда он увольняется в отставку или переходит в адвокатуру. Также теоретически из суда можно пойти работать в прокуратуру, хотя это и уровень ниже. Но всеми ресурсами, которые могут предоставить рабочее место бывшему судье, распоряжается государство. Поэтому я вообще себе не представляю, куда может пойти работать судья, который рассматривал административку и уголовку, если вспомнит о своей профессиональной гордости или совести и решит уволиться. Естественно, это понимают и судьи. Поэтому они могут все это ненавидеть и пить вечерами, а уволиться не могут.

Весь процесс назначения настроен на выбор лояльных, предсказуемых и управляемых, а не профессиональных.

99% судей — назначенцы из прокуратуры, секретарей судов, милиции. В основном назначаются люди семейные, с детьми — тем самым усиливается их зависимость.

Кадровый голод был всегда и становится только серьезнее. Скорее всего, за последнее время существенно упали критерии для прохода кандидатов, раньше отсеивали больше.

Как продавливаются нужные решения в судах и манипулируют судьями

Ключевая фигура для судьи — председатель. Он провайдер решения бытовых вопросов (в Минске это имеет большее значение, на периферии меньшее), от него зависит премия, решение рабочих вопросов (толковые помощники, секретари и т.д.).

Судья хорошо себя чувствует, когда у него оптимальная нагрузка в виде оптимально распределенных дел (нет такого, что все дела неподъемные), организован процесс рассмотрения, его не полощут на совещаниях и его результаты хорошо оцениваются вышестоящими уважаемыми судьями (не все судьи уважаемые, достаточно много перегордились). На существенную часть этого всего влияет председатель.

Достаточно давно взят курс на увеличение переменной части зарплаты (премии), которая дается если все ок, но очень непрозрачно, ее могут снять, даже если у судьи не было никаких дисциплинарных взысканий.

Абсолютно все вопросы с нужными и продавленными решениями решаются через председателя — никто не ходит и не звонит судьям лично. Именно председатель говорит судье, какое нужно принять решение.

Разберем на примере (все совпадения случайны!). Например, в районе есть госпредприятие, которое что-то покупало у коммерческой организации, но не платило. Кроме долга по основной сумме за это время накопилась пеня, предусмотренная договором. И в один прекрасный день этот «коммерсант» решил получить свое и подал в суд. Как мыслит госпредприятие: а почему это мы должны платить этому жулику-коммерсанту? Естественно, жулик он только по оценке «честных» колхозников, которым «жулики» мешают жить и работать. Поэтому директор госпредприятия начинается стучаться в исполкомы — местный, областной. В исполкоме этот вопрос муссируют, после чего передают в областной суд, если это гражданское дело или оставляют на уровне областного суда, если экономический спор. Это обычная схема, которая практикуется уже много лет — если решение санкционировано облисполкомом, ни один суд не может ему возразить.

Интересно, что на приемах у губернаторов традиционно часть жалоб всегда связана с неплатежами госпредприятий, то есть люди не доверяют судам по понятным причинам или не смогли решить свой вопрос через суд и со своей проблемой записываются на прием к губернатору.

Отсутствие права и независимой судебной системы не означает, что каждый судья принимает решения, спущенные председателю, и замешан в «чернухе». Ломать всех судей председателю смысла нет. Есть принципиальные судьи, ломать которых долго, дорого и тяжело. Зачем этим заниматься, если можно получить результат с гораздо меньшими усилиями? Это ответ на вопрос, почему политических процессах сейчас светятся в основном одни и те же фамилии.

Есть такая теория, что те люди, которые задействованы в самой «чернухе» — это люди, на которых лежит папочка с компроматом, очень большая папочка. То есть когда-то они каким-то образом «залетели» и вместо того, чтобы сесть, стали куклами. Но мои опрошенные не принадлежат к тем, кто творил «чернуху», и о модели управления судьями таким способом не смогли рассказать. При этом они подтвердили, что председатель суда хорошо знает, кто из судей будет готов рассмотреть конкретное дело. Более того, он хорошо знает психологию судей, их склонности, позицию. То есть один судья в соответствии со своими внутренними склонностями может занимать прогосударственную позицию, а другой — пробизнесовую. И если председателю надо, чтобы какому-то госу срезали пеню, он отдаст дело судье, который сам по себе склонен принимать прогосударственные решения и стоит на позиции «ах вы коммерсанты проклятые».

Выводы

Итак, главный ответ на вопрос, почему судьи не уходят — потому что они некомпетентны. А зависимость, которая вытекает из некомпетентности, отвечает на вопрос, почему они сейчас задвинули подальше свою совесть.

Мне стало в какой-то мере жалко этих людей. Конечно, за преступления надо ответить тем, кто их совершил. А остальные вынуждены проглотить свою гордость, потому что не побеспокоились о своей конкурентноспособности на рынке, о наличии каких-то навыков за пределами автоматических действий. Лучшее, что можно сделать настоящему беларусу — быть профессионалом в своей профессии (и профессия «юрист», а не «судья». Судья — просто разновидность). То есть, знания, профессионализм позволяет держать совесть в чистоте. Если ты как профессионал никакой, то, скорее всего, в момент, когда станет моральный выбор, холодильник выиграет у совести.

Несчастные, бесполезные на других работах люди, текущая работа которых резко развернулась в сторону фашизма и насилия, а уйти никуда не могут. Заложники. Не пытаюсь вызвать жалость, но кое-что мне стало понятней.

Помогите нам выполнять нашу работу — говорить правду.

Поддержите нас на Patreon

и получите крутой мерч

Обсудите этот текст на Facebook

Подпишитесь на наши Instagram и Telegram!

ОбложкаSasha Zenkovich