Сегодня, 7 февраля, в галерее «Ў» состоится презентация нового романа беларуского писателя Саши Филипенко «Возвращение в острог». Мы немного поговорили с Сашей, пока он ехал на поезде в Минск для встречи с читателями.

Твоя первая книга вышла в 2014 году, и тогда на вопрос, «беларуский ли ты писатель», ты отвечал — да. Спустя шесть лет и еще четыре книги, изданных в России, ты беларуский писатель?

— Так ведь ровным счетом ничего не изменилось. Я все еще парень, который однажды отправился в длинное путешествие из Минска и который однажды обязательно вернется сюда. В какой бы стране ни выходила моя книга, переводчики указывают, что я русскоязычный беларуский писатель, собственно, ровно так и есть. Я понимаю, почему ты сразу задаешь этот вопрос, но все эти споры, которые время от времени всплывают в бел.фейсбуке, мне неинтересны, прости. Вот есть люди, которых это заботит, которые сидят и решают, кто есть кто — пусть они и решают. Мне все равно.

Спектали по твоим книгам ставят в Москве, Собчак зовет тебя в свои передачи, но в Беларуси тебя как будто исключают из повестки, даже негосударственные культурные институты. Твои книги переводят на много языков, кроме беларуского. Почему?

— Не знаю. Думаю, что это вопрос не ко мне. Я уверен, что «Бывшего сына» уже все кто должен был — прочли. Если роман выйдет на беларуском языке — я буду счастлив, но сам переводить не стану. Я не очень понимаю авторов, которые до усрачки рассказывают про любовь к какому-нибудь языку, постоянно повторяют, что жить без него не могут и никогда не стали бы писать на другом, а потом сами себя переводят. Или, более того, даже сами и не пишут на родном языке, но после помощи переводчика рассказывают, что это их текст. Ну ок, бумер.

О чем твоя новая книга — для тех, кто ее не читал?

— О добре и его последствиях. О том, что должен делать человек, если оказался в ситуации, когда не может сам себе помочь. О правде и постправде. О себестоимости правды и цене (с учетом налогов) добра.

Тебе не кажется, что «Возвращение в Острог» немного несовременное название? Похоже на название книги советских писателей или на заголовок статьи из газеты семидесятых. Почему?

— Вообще нет. Что за глупости? Читатель, который прочтет эту книгу, поймет, что название совершенно оправдано, потому что Острог — это, конечно, никакое не географическое название, а тюрьма. И все герои, и ребята, и следователь возвращаются в такие разные, но собственные тюрьмы.

Какая твоя книга самая удачная, на твой взгляд?

— Я не знаю. Они все очень разные. Разные книги — разные задачи. Мне нравится, что я не пишу одну и ту же книгу, а продолжаю экспериментировать. Вот написал роман, который прикидывается детективом. Смотря что мы считаем удачным. Литературные премии? Все мои книги что-то выигрывали. Не выиграл ничего только «Красный крест». Он оказался настолько плох, что его вот перевели на десять языков. Если серьезно, я, конечно, не знаю. Об удачах и неудачах судить не мне. Есть читатели, мои читатели, которые какие-то книги мои ценят и любят больше, а какие-то меньше. Есть критики, у которых тоже, вероятно, собственное мнение на этот счет.

Что изменилось в твоей жизни с «Красного креста»? Как это помогло написать новую книгу?

— Жизнь изменилась только так, что я стал еще больше путешествовать и много времени проводить в Швейцарии, потому что мой французский издатель в Женеве, а немецкий в Цюрихе. Сейчас вот с выходом «Красного Креста» в Германии, Швейцарии и Австрии у меня расписано пять туров по этим странам до сентября включительно. В остальном моя жизнь не изменилась никак. И «Красный крест» на «Возвращение в Острог» никак не влиял. Об этой истории я узнал давно и много лет подбирался к ней. Уже работая над «Красным крестом», я параллельно делал интервью для «Возвращения в Острог».

Опиши, как ты видишь Минск, изменения в нем и происходящее в нем с позиции приезжающего пару раз в год беларуса.

— Во-первых, я приезжаю чаще. И торчу здесь все лето. Я вижу Минск супер-интересным, потому что, с одной стороны, это новый и живой Берлин, а с другой стороны, Берлин старый, в котором стоит невидимая стена, все еще напоминающая нам о прошлом совка. Более того, мне кажется, что многим людям нравится не выезжать из этого старого, хмурого, «восточного» Минска.

Ты один из немногих беларусов, которые уехали, но при этом не стали относиться к Минску и минчанам с позиции легкого снисходительного высокомерия — мол, сидите себе в этом болоте, провинция, ничего не меняется. Как ты в себе это поборол?

— Мне легко. Мне не пришлось ничего в себе перебарывать. Я люблю Минск. Это мой дом. Весь город есть продолжение моей квартиры. Я здесь как рыба в воде. Сейчас жизнь складывается так, что я много путешествую и бываю здесь реже, чем мне хотелось бы, но я работаю над тем, чтобы бывать здесь чаще. У меня нет сомнений, что однажды я вернусь сюда насовсем, но пока мое путешествие продолжается. Считайте, что я Саша Глеб, который только перебрался в Штуттгарт. Я хочу пару сезонов попылить в Европе — и вернусь сюда.

С кем бы тебе хотелось поработать в Минске, кем быть замеченным? Кто здесь тебе интересен?

— «Свободный театр» собирался ставить «Красный крест», который теперь вот выходит у Кирилла Серебренникова в Гоголь-центре в Москве. Здесь в Минске пока чего-то не сложилось. Театр — штука сложная. Если получится со «Свободным театром» — я буду рад, как, повторюсь, и с переводом.

— Ты упоминал, что права на книгу купили во Франции и Германии еще на стадии замысла. Расскажи, как ты этого добился

— Мои издатели просто спросили, о чем я пишу. Я рассказал. Они сказали — ОК, покупаем. Но это не значит, что именно «Вовращение в Острог» выйдет следующей. И в Германии и во Франции после «Красного креста» выйдет «Травля».

Сколько книг ты читаешь в год? По какому принципу ты выбираешь, что читать?

— Я читаю все меньше и меньше, потому что все больше и больше сижу в архивах. Книги тоже отбираются по принципу документа. Если мой герой покидает Россию и вместе с Деникиным отступает в Константинополь — я читаю двадцать книг про этот исход. Порой для того, чтобы реконструировать одну сцену, необходимо прочесть десяток воспоминаний, если чего-то я не могу найти в архиве.

Сюжет твоей книги частично основан на реальных историях. Не получается так, что ты взял уже существующую крутую историю и просто пересказал ее?

— Что же ее никто другой не взял? На самом деле, в основе романа две невероятные истории, а не взял их никто потому, что для того, чтобы их написать, нужно провести собственное расследование и взять несколько десятков интервью. Я думаю, что истории приходят к тем, кто готов за них взяться.


Обложка: Википедия


Обсудите этот текст на Facebook