The Village Беларусь вместе с HONOR 9X поговорил с беларусами, которые смело экспериментируют со своим телом — стремятся не оставить на нем ни одного свободного от татуировок сантиметра, делают розовые ирокезы, красят кожу в черный, ходят в килте и делают эпатажный макияж, чтобы сходить в магазин. Мы поинтересовались, как с возрастом эволюционировали их эксперименты, чего они им стоят и мешают ли быть социально успешными.

Иллюстрации:

Катя Клёц

Обложка:

Татьяна Жук

«Свою кожу с татуировками завещаю родным»

Андрей Бонд, ведущий, лектор, коммуникатор, 32 года

В раннем детстве я был зашуганным ребенком, но потом начал бунтовать. В 14 лет проколол себе ухо, а лет в 16 — язык. Но тогда приходилось себя сдерживать — меня окружали знакомые люди, нужно было учитывать их мнение. Перед выпускным снял с языка штангу, потому что отчим пообещал за это дать денег. Поступив в медуниверситет, я решил, что теперь могу выпустить всех демонов на волю, потому что тут меня никто не знает. Проколол второе ухо, губу, хрящи, вернул штангу в язык. Однажды пришел в универ с головой, наполовину покрашенной в белый, наполовину — в черный цвет. Когда это увидел проректор по воспитательной работе, он сказал: «Андрей Андреевич, или черный, или белый». Я намек понял и выбрал черный, поскольку продолжать учиться я хотел.

Первую татуировку я сделал на квартире у давнего знакомого — примитивной машинкой, по книжке типа самоучителя по татуировке. Она была такая корявая, но ходил я с ней долго. Потом, наконец, решил ее немного переделать в салоне. После этого меня затянуло — сейчас почти вся моя кожа, за исключением лица и кистей, забита татуировками.

Я думаю, что не все эксперименты с телом уместны, то есть уместны все, но в определенном контексте. Например, я думаю, что татуировки на лице, да и вообще на открытых участках тела, или резекции языка уместны, если с ними связана твоя работа. И в килте, обнаженным по пояс в Шабаны я не поеду.

Кроме татуировок, экспериментировал с волосами на голове и лице — носил косицы, длинный хвост, усы Якубовича (выяснил, что усы и борода — это чертовски неудобно), красил волосы миллиард раз. Например, в прошлом январе две недели был синим, потом две недели красным, после — оранжевым, и, наконец, сбрил все волосы. Единственное, что остается неизменным — серьги на ушах и сосках. Интимный пирсинг снял, потому что это не удобно.

Мое тело — мой холст — жалко будет, если после моей смерти все это пропадет. Думаю, что свою кожу будут завещать родственникам. В Японии есть мастер, который снимает татуированную кожу с трупов, консервирует и закатывает в вакуум — получается огромное панно, которое можно повесить на стену в рамке. Из собранных экспонатов он даже организовал музей. В музее я не хочу оказаться, но думаю, было бы неплохо, если бы панно из моей кожи висело в доме у родных.

Однажды мне позвонил мой татуировщик и сказал: «Приходила твоя мама. Мы ввалили ей татуировку на полспины».

«Я целый месяц красила кожу, в том числе на лице, в черный цвет»

Даша Пушкина, дуэт Push’n’Pull, 38 лет

Меня всегда воспитывали так, что девушка должна стараться сохранить свои волосы и натуральную внешность. В детстве за моими волосами ухаживала бабушка — расчесывала, мазала маслами, полоскала уксусом. Они всегда у меня были очень длинные и густые. И я с нетерпением ждала шестнадцатилетия, чтобы получить паспорт и обрезать волосы, желательно налысо. Но в шестнадцать решилась их только покрасить наполовину в синий — тогда я как раз увлеклась рейв-культурой и в нашей тусовке все красились в яркие цвета.

Красить волосы в синий цвет в 1996 году было совсем не то же самое, что делать это в 2019-м. Выкрасить длинные, черные, густые волосы в синий цвет было технически очень сложно — не было ни красителей нормальных, ни мастеров. В нашей рейверской тусовке было всего два человека — Паша Фашист и Ева, которые стригли всех нас не так, как в парикмахерской «Кумир», и красили. По жуткому блату они нашли краску, но только синего и красного цвета. Красить меня взялась только Ева, но максимум, что ей удалось сделать из моих черных волос — пряди и челку жуткого грязно-зеленочного цвета. Так я проходила примерно неделю и перекрасилась обратно в черный. Сейчас мне 38 и с тех пор я больше не красила волосы никогда. Я берегу их цвет и длину, и в целом свою натуральную красоту — как учили меня в детстве.

Однако я экспериментирую с париками, макияжем, масками — с их помощью радикально меняю свой внешний вид, но это обратимые эксперименты. Они маскируют мою натуральную внешность, но не изменяют ее. Делаю с собой то, что можно потом с себя снять. Долгосрочные эксперименты меня всегда пугали еще и потому, что я очень непостоянный человек — даже ногти не рискую долгосрочным покрытием покрасить, ведь на следующий день этот цвет мне, скорее всего, надоест.

В 2003 году я переехала в Москву и попала в рай — магазин, где продавался театральный и клоунский грим, профессиональная краска для бодиарта, блестки для тела. С этого начались мои эксперименты с росписью тела. Однажды я целый месяц красила кожу, в том числе на лице, в черный цвет. Я могла надеть вечернее платье, сделать вечернюю прическу и пойти в таком виде на день рождения к какой-нибудь звезде или на презентацию нового автомобиля. Синей свою кожу я тоже как-то делала.

Однажды на день рождения рэпера Басты на мне была строгая рубашка, строгий костюм, а на лице — грим как у солиста группы Kiss — черно-белая нарисованная маска. Когда прихожу на тусовки в таком виде, дискомфортно себя не чувствую. И люди тоже нормально реагируют, потому что ну так я себя зарекомендовала — как фрик, человек, который может поменять свою внешность до неузнаваемости. Думаю, есть люди, которые вообще не знают, как я выгляжу на самом деле.

Я заметила, что чем мой образ более непонятный и космический, тем меньше насмешек и агрессии от прохожих. Непонятное завораживает, вводит в ступор. Поэтому даже с лицом, выкрашенным в синий, разговариваю с таксистами и продавцами в магазине так, будто выгляжу так же обычно, как они. Люди чувствуют мою уверенность в себе, и начинают воспринимать мою внешность как нечто естественное.

Расскажу о своей последней выходке. Мы снимали клип на композицию нашей группы Push’n’Pull о том, как нужно веселиться и одеваться на новогодние вечеринки (недавно он вышел на нашем Youtube канале). В клипе я — снежная космическая королева — появилась на съемочной площадке совершенно голая, в фиолетовом парике, серебряной краске, блестках и бусах. Немая тишина повисла в воздухе не больше, чем на секунду. А потом все четыре часа съемок никто внимания не обращал на мой голый вид.

Не исключено, что в 60 лет я буду ходить в розовых ботинках, розовой искусственной шубе, в прикольных очках, крупных украшениях. Возможно, меня будут считать фриком и смеяться вслед. Ну и что? Если ты можешь заставить человека улыбнуться — это же прекрасно!

«Я спустил на все татуировки не меньше 6 тысяч долларов»

Глеб Ковалев, владелец бара «Карма», 28 лет

У меня на теле примерно 80 татуировок. Первую я набил на руке в 19 — четырехлистный клевер, не вкладывая в это особого смысла — просто картинка понравилась. Начиная со второй, я стал придумывать смыслы — 90% моих татуировок имеют посыл, по ним читаются этапы моей жизни.

Например, вторая татуировка напоминает мне о студенческих годах. Когда я поступил учиться, единственное, чего мне хотелось — тусоваться. И во время первой сессии я впал в настоящую депрессию. Это случилось потому, что я подсел на одобрение, которое получал на вечеринках, как на наркотик, а когда во время сессии лишился возможности тусоваться, почувствовал его нехватку, а вместе с этим — апатию. Осознав это, набил татуировку с котиком в праздничном колпаке из комикса, который говорит «It’s party time» — как напоминание о том, что одобрение — не смысл моей жизни, можно и без него.

После этого я начал делать себе работы побольше — связанные с моей профессией или социальными явлениями. В одной из татуировок отражено мое желание разобраться с реальностью и протест против нее. Я, будучи в состоянии юношеского максимализма, недоумевал, почему в эпоху, когда ученые могут объяснить 99% происходящего, люди тратят время и деньги на поддержание религии. Не менее абсурдно выглядел в моих глазах радикальный капитализм, который заставлял моих родителей постоянно твердить о том, что я должен получить высшее образование, найти работу и быть как все.

Когда я осознал конечность жизни и понял, что все мы, включая меня, умрем, в татуировках на моем теле начали появляться черепа — у меня есть лопата для самокопания с черепом и шапка шута с черепами вместо бубенчиков, которые означают, что я буду развлекать людей, пока не умру.

Сейчас вспоминаю тот период с улыбкой и не протестую уже давно. В последнее время на моем теле появляются в основном смешные истории, связанные со мной и моими друзьями-татуировщиками. Например, у меня набит контур бороды и усов моего напарника, а у него — мои в знак серьезности нашей дружбы.

Полицейская жестокость — единственный вид реальной дискриминации, с которой я сталкиваюсь из-за своего внешнего вида. Каждый раз, когда я пересекаю границу с Беларусью, Украиной или Россией, меня усиленно досматривают — с собаками и полным разбором вещей. Буквально месяц назад в России нас с товарищем-татуировщиком остановили на улице полицейские, забрали паспорта, обыскали и предъявили нам «нахождение на территории России без регистрации». Они долго ждали, пока мы дадим денег. А я переживал, чтобы они нам не подкинули что-то запрещенное, как это там нередко случается.

Сейчас я набиваю татуировки очень редко — раз в два месяца примерно, они перестали для меня быть самоцелью. А раньше мог к трем мастерам за месяц сгонять. Думаю, что спустил на все татуировки не меньше 6 тысяч долларов.

Самое главное в них для меня теперь — символичность, я делаю в основном очень маленькие работы. Важную социальную роль они играют для меня сейчас тоже — мой маленький бизнес работает в коллаборации с самым большим тату-салоном и поход к татуировщикам для меня сейчас — это больше про дружбу и бизнес, чем про татухи.

«Беларуские чиновники любят давать фэшн-советы»

Ангелина Масс, арт-деятель, 24 года

Я всегда выглядела по-разному. Меняла цвет волос, была с лысой головой — полностью и наполовину, делаю макияж, который многим кажется эпатажным, у меня есть пирсинг и татуировки, но что на них изображено я не скажу — это очень личная история.

Экспериментировать со внешностью начала в раннем детстве — с того возраста, когда ребенок начинает замечать, что на нем надето. Родители не сопротивлялись — позволяли мне выглядеть, как я хочу. Хорошо помню, что мне нравилось носить одежду задом наперед.

Первую татуировку мы пошли делать вместе с моим отцом — мне еще не было 18, и нужно было его согласие.

Я считаю, что каждый человек должен попробовать побриться налысо — это незабываемое ощущение легкости и свободы. Сравнимые по яркости ощущения я испытала, покрасив свои натуральные темные волосы в белый цвет. Он совершенно поменял не только мое лицо, но и поведение.

В Беларуси из-за внешности люди на меня миллион раз косо смотрели, обзывали, шептались обо мне в моем присутствии. Беларусы часто реагируют агрессией на непохожее или необъяснимое для них. Я считаю, что это из-за недостаточной эрудиции. Мне жаль людей, которые себя так ведут.

Фото: Стас Кадр

Когда я выходила замуж, меня выгоняли из загса со словами «какая же ты невеста, иди отсюда», потому что я была лысая и в кимоно. Однажды делала справку для водительского удостоверения в поликлинике, и одна врач мне сказала: «ой, ну ты глаза так больше не крась». Беларусы, не имеющие никакого отношения к моде, в том числе чиновники, почему-то любят давать фэшн-советы.

Мой переезд в Европу — сейчас я живу в Берлине — был по большому счету связан с желанием не чувствовать давление и быть свободнее в плане всего, не только внешнего вида. В Европе я не сталкиваюсь ни с какими ограничениями из-за своего макияжа, прически или взглядов на жизнь. Мне не приходится думать о том, в чем выйти, чтобы получить меньше комментариев.

«Ненавижу серость»

Оля Жучкова, аккаунт-менеджер, 25 лет

Пять лет назад я постриглась коротко — «под мальчика», как это обычно называют. Просто потому, что у меня долгое время в голове была картинка стильной женщины с короткой стрижкой и хотелось быть на нее похожей. Когда я вышла с поезда с новой прической, мама не узнала меня и новый стиль не оценила. Но когда я позже побрилась налысо, она сказала, что предыдущий вариант был в общем-то ничего.

С тех пор с волосами я экспериментирую примерно раз в год. Пробовала разные варианты выбривания, отращивала длинную челку, красила волосы в розовый цвет и делала из них ирокез.

Когда я впервые побрилась на моей новой работе, коллеги намеревались собирать для меня деньги на лечение, потому что подумали, что я серьезно больна.

В розовый я покрасилась почти случайно. В мае этого года я бежала командный Bison Race (это гонка с препятствиями). Эти забеги команда моего бегового клуба MRC Minsk часто проводит в костюмах. В этот раз мы решили, что каждый участник выберет для себя цвет, в который оденется. Я выбрала розовый. Купила спортивный бра и тайтсы и подумала, почему бы заодно не покраситься в розовый? А потом мне этот цвет до такой степени понравился, что сейчас ощущаю его как свой натуральный. Не понимаю, как я раньше не розовой жила.

В ближайших планах — сделать татуировку-рукав — с легким рисунком. Две татуировки у меня уже есть — один котик на ребрах под грудью, а второй — на икре.

В 60 лет я себя вижу обязательно с короткой стрижкой, худощавой, с татуировкой на всю руку. Я точно буду выглядеть необычно. Ненавижу серость, которая у нас повсюду — на улице, в магазинах и автобусах — и не хочу сама стать этой серостью, хочу вызывать у окружающих разного возраста положительные эмоции.

Материал подготовлен при поддержке

«X-перементируй со стилем» — таков слоган нового смартфона HONOR 9X — новинки в X серии. У него ультрамодный дизайн с голографическим эффектом задней крышки, тройная камера и крупный светочувствительный сенсор для смелых экспериментов с фотографией, а также полностью безрамочный большой дисплей с диагональю 6,59 дюйма, без вырезов под сенсоры. При небольшой толщине — всего 8,8 мм, новый HONOR 9X имеет энергоемкую батарею 4000 мА*ч и систему выдвижной фронтальной камеры. Новый смартфон HONOR 9X создан, чтобы вы почувствовали себя смелее и свободнее.

УНП 190835312

ООО «БЕЛ ХУАВЭЙ ТЕХНОЛОДЖИС»


Обсудите этот текст на Facebook